«Пошли все вон!» Сергей Ёлкин и Михаил Шевчук о протесте Лукашенко

После того как в Белоруссии наступил срок объявленной лидером оппозиции Светланой Тихановской забастовки, Александр Лукашенко пошел, можно сказать, вразнос: на минувшей неделе он обрушился и на рабочих, попытавшихся принять участие в стачке, и на продолжающих протестовать студентов.

Забастовщиков Лукашенко уже привычным жестом обвинил в иностранном финансировании: «Мы же знаем, что эти 10–12 человек, ядро, которые попали на этот завод, проплачены, им до сих пор платят из Польши, Литвы. Вы знаете, идут уже по открытым, закрытым каналам деньги, мы не всё можем отследить». И добавил: «Освободите остальную часть трудящихся, которые хотят работать, от этой, проплаченной», тем самым намекнув на увольнения.

Намек был понят, и увольнения начались. Затем настала очередь студентов, а заодно и преподавателей, замеченных в оппозиционной активности. «Кто вышел в нарушение закона на несанкционированные акции, лишается права быть студентом. Пожалуйста, отправьте их, как я говорил, кого в армию, а кого на улицу», — распорядился Лукашенко. А чуть позже развил мысль, поручив перестать признавать в Белоруссии иностранные дипломы. Потому что «им там мозги промоют, как это делают поляки нашим ребятам, которые там учатся, и они нам их подкинут как пятую колонну».

Решение выглядит импульсивным и совсем непродуманным. Студенты, которые по милости Лукашенко сейчас лишатся высшего образования, вряд ли от этого станут относиться к нему лучше. Как и их семьи, естественно. Страна из-за массовых отчислений так или иначе недополучит множество высококвалифицированных специалистов, которым, вероятно, придется эмигрировать. Привлекать иностранных специалистов к работе будет трудно. Другими словами, Лукашенко, который так любил апеллировать к светлому будущему, сейчас старательно создает проблемы как самому себе, так и государству — просто из принципа.

Человек, который положил столько лет на создание имиджа мудрого государственника, впал в мелочность и демонстрирует самую настоящую крикливую истерику. Дескать, не хотите по-моему — ну и валите куда знаете.

«Против нас развернули не информационную, а настоящую террористическую войну. Мы должны это пресечь», — говорит Лукашенко. Его последнее заявление: «С сегодняшнего дня, особенно в квартирах граждан, куда они прячутся, мы в плен никого не берем… Если кто-то прикоснется к военнослужащему, он должен уйти оттуда как минимум без рук. Я говорю это публично, чтобы все понимали нашу дальнейшую решительность. Дальше — всё. Нам отступать некуда, и мы отступать не собираемся».

В смысле устройства головы Александр Лукашенко мало чем отличается от тех религиозных фанатиков, которые нападают с ножами на прихожан во Франции. Он точно так же не может даже допустить мысли о том, что существуют люди, не желающие следовать святым для него жизненным установкам. Он не может примириться с этим, не хочет жить с ними в одной стране, считая эту страну своей и только своей. Понимает иные ценности как личное оскорбление. 

В отличие от них у Лукашенко есть власть. Ее сохранение — единственная установка. Но за нее он будет сражаться так же беззаветно. Будет рубить руки, а может, и до голов дойдет.

Самое смешное, что, комментируя волну протестов в соседней Польше (там сейчас одновременно фермеры выступают против нового закона о защите животных, женщины — против тотального запрета абортов, таксисты — против агрегаторов, а леваки — против правого правительства), Александр Лукашенко резко меняет систему координат. В Польше, по его мнению, «не отморозки поднялись, а поднялись женщины, и понятно, за что, поднялись крестьяне, и они знают, за что, рабочие поднялись, знают, за что, госслужащие».

Все, в общем, знают, за что поднимаются. Одни только белорусы занимаются непойми чем и протестуют только из хулиганских побуждений или за деньги. Поляки вот, кстати, почему-то не рассказывают про перехваченные переговоры агентов Ивана и Петра между Минском и Москвой, в которых агенты называют Ярослава Качиньского крепким орешком.

Лукашенко демонстрирует уже просто мстительность, не желая уступать ни единой пяди политического пространства. У него еще есть вариант смягчения ситуации с сохранением лица — зимой в стране должны пройти выборы Всебелорусского народного собрания, где можно было бы допустить свободное участие оппозиционеров. Это наверняка выпустило бы хотя бы часть пара. Но есть сомнения в том, что официальный Минск решится на такое: даже один победивший на выборах оппозиционер станет легальным доказательством существования альтернативной политической позиции в стране.

Ставка Александра Лукашенко — всё или ничего. Незачем останавливаться — на митинги в Белоруссии в значительном количестве выходят и пенсионеры, так отчего бы не отобрать у них пенсию (которую им наверняка тоже платят иностранные агенты). Война так война, сегрегация так сегрегация.