Незаметная тишина. Привычное медиапространство в России схлопывается
Новый проспект
Мнения

Незаметная тишина. Привычное медиапространство в России схлопывается

Прочитано: 341

Фото: Александр Миридонов / Коммерсантъ

Стремительное схлопывание российского медиапространства — одна из ярких примет создания «новой нормальности»; не единственная, конечно, а главная ли — о том не журналистам судить. В реалиях боевых действий, буквально ведущихся в соседней стране, а фигурально — в планетарном и цивилизационном масштабе (так представляют дело околокремлевские идеологи), свобода слова оказывается мешающим, бьющим по ногам грузным хвостом, теперь уже можно сказать пережитком прошлого (read in english).

Заблокированы «Эхо Москвы» и телеканал «Дождь» (включен Минюстом в реестр СМИ — иностранных агентов). Многие редакции, в том числе крупные, авторитетные объявляют о приостановке работы, поскольку не видят возможности работать в объявленных властями условиях, среди них Znak.com, Русская служба Би-би-си. Редакция The Bell сообщила о полном прекращении освещения «специальной военной операции» на Украине. Другие СМИ столкнулись с блокировками, как, например, «Медуза» (включена Минюстом в реестр СМИ — иностранных агентов), та же Би-би-си и почему-то The Village.

Цензура — непременный атрибут военного времени. Кроме задачи просто предотвратить случайные утечки информации о войсках и вооружениях, для государства в этот момент становится жизненно важной задача поддержания в обществе боевого духа и недопущения панических настроений. Врага нужно убедить в полном единстве противостоящего ему народа, в том же надо убедить и сам народ.

В таких условиях объективность просто не нужна. Вообще военное противостояние для любого государства является вопросом существования, и ради этого оно задействует те механизмы, которые в мирной жизни неприменимы.

Все мы читали про авантюрные похождения военкоров во время войны с турками на Балканах в акунинском «Турецком гамбите», но в начале XX века их свобода уже была заметно ограничена. Цензура любой военной информации была введена в России в 1904 году. А по принятому в 1912 году Положению о военных корреспондентах никто кроме них не имел права сообщать информацию о положении дел на фронте. Работать журналисты могли только с разрешения Генштаба, со свидетельством о благонадежности и внесенным залогом. Все журналисты и фотографы прикреплялись к военно-цензурному управлению, где должны были предварительно показывать свои публикации под угрозой на первый раз штрафа, а на второй — лишения статуса.

На следующий же день после вступления России в Первую мировую войну Николай II выпускает Положение о военной цензуре с длинным списком тем, запрещенных к публичному оглашению. Помимо собственно информации о состоянии войск и потерях, запрещалось говорить о волнениях среди жителей захваченных областей, а также «о предположениях и действиях армии и флота и о всякого рода военных событиях, а равно о всякого рода слухах, к ним относящихся». Несмотря на то, что формально допуск журналистов в войска разрешался, многие командующие армиями прямо запрещали это. Им, кстати, в местах ведения боевых действий давалось право закрывать любые издания, которым они, естественно, пользовались.

Сугубо военными целями дело не ограничивалось уже тогда: цензорам указывалось обращать внимание и на «политику» в письмах и публикациях. Цензура касалась не только СМИ: всякий «виновный в возбуждении к прекращению войны в публичной речи, или докладе, или в произведениях печати, произнесенных или выпущенных в свет по объявлении мобилизации, или во время войны» подлежал тюремному заключению на срок от 2 до 8 месяцев (а не на 15 лет, как сейчас), потому что антивоенную пропаганду государство считает в такое время не просто нарушением, а предательством.

С другой стороны, и для СМИ одной только цензурой проблемы не исчерпывались. Возникли перебои с бумагой и финансированием. «Разразившаяся во втором полугодии европейская война поставила в совершенно безвыходное положение почти все петроградские ежемесячные журналы», констатировали в подписной листовке издатели «Новой жизни» и «Свободного журнала» в 1914 году.

Однако, решая задачу всеобщей защиты и укрепления, государство сталкивалось с другой проблемой — обратной связи между фронтом и тылом. Всякому солдату хочется сообщить родным сведения о себе, а родным, естественно, очень хочется такие сведения получить. Обществу в целом также чрезвычайно важно знать о ситуации на передовой. Чем дольше боевые действия затягиваются, тем острее становится потребность в информации, официальные коммюнике, как правило, не способны удовлетворить ее, что чревато падением морального духа, то есть тем, от чего как раз пытались уйти.

Не менее важно и то, что власть тем самым также лишала себя возможности слышать настроения в обществе, которые на протяжении военных лет, как известно, значительно изменились, и вовремя реагировать на них.

В годы уже Второй мировой войны цензура, конечно, тоже действовала. Но советской власти было проще: по поводу целей и задач ВОВ в обществе существовал полный консенсус; во-вторых, в стране к тому времени уже в принципе отсутствовали круги, которые хотя бы теоретически могли заикнуться о её прекращении (если даже вести речь не о Великой Отечественной, а о предшествовавшим ей походе в Польшу или присоединении Прибалтики и Бессарабии).

По-настоящему военной цензурой сегодняшнее положение дел, наверное, назвать нельзя, собственно, и само-то слово война Роскомнадзор не приветствует. Видимо, это также стоит назвать «специальной операцией в области медиа». В отличие от предыдущих эпох информация в наши дни распространяется уже не на бумаге, а в электронном виде, который контролировать сложнее, чем физические носители.

Стоило только дойти до предположения, что для полной картины государству потребовалось бы сегодня заблокировать соцсети, как пришла новость о блокировке Роскомнадзором соцсетей — Facebook и тут же Twitter. YouTube, видимо, на очереди. Как оказалось, подготовка к «суверенизации Рунета» была серьезной, и заблокировать крупнейшие сервисы оказалось возможно буквально поворотом ключа.

Однако полностью перекрыть интернет-каналы пока не представляется возможным. У следящих за ходом спецоперации граждан нет дефицита в разнообразных телеграм-каналах, нон-стоп бомбардирующих читателя сводками неизвестной степени достоверности, но способными завести эмоционально. Их аудитория представляется даже большей, чем у несчастного «Дождя» (включен Минюстом в реестр СМИ — иностранных агентов).

Складывается странная картина. Параллельно существуют две медиареальности: в одной, легальной, информация скупа и однообразна, зато в нелегальной наблюдается ее наглядный переизбыток. Как на черном рынке, там можно найти всё что угодно на вкус читателя, хотя никто не отвечает за качество. Неизбежно появляющиеся в таких условиях слухи обычно оказываются куда более невероятными, чем любые сведения даже от оппозиционных СМИ, но их проконтролировать уже куда сложнее.

Последствия окажутся, скорее всего, разрушительными для российской медиаотрасли в том виде, в каком она существовала до сих пор. Прекратившим или хотя бы приостановившим свою работу редакциям трудно перезапуститься — разбегаются сотрудники, отвыкает аудитория. Пока грохочут разрывы снарядов, тишину трудно заметить, но когда они прекратятся, она станет оглушающей.


свобода слова СМИ цензура
Другие статьи автора Читайте также по теме
Музыканты группы ДДТ объявили о невозможности проведения ближайшего большого сольного концерта коллектива в Москве, который был намечен на 10 июня. Заявление группы опубликовано вместе с видеообращением в официальных аккаунтах 1 июня.
01.06.2022
Мир еще не успел разобраться с пандемией коронавируса-2019, не говоря уже о ее экономических и социальных последствиях, как на горизонте показалась оспа обезьян. Дмитрий Наварра почитал, что пишут о старом новом вирусе мировые СМИ, и предлагает не паниковать.
Вопрос отношений Российской Федерации и Китайской Народной Республики занимает не последнее место в титульном списке актуальных проблем мировой геополитики. Обзор мнений, циркулирующих в мировой прессе, подготовил для «Нового проспекта» Дмитрий Наварра.

Путин: Чтобы решить жилищную проблему в России, нужно построить миллиарды квадратных метров нового жилья
21.06.2022
Сын Медведева вступил в «Единую Россию»
21.06.2022
"Лукойл" не будет выплачивать дивиденды за прошлый год
21.06.2022
Дагестанские чиновники опубликовали видео с перегоном сотен овец, у которых на боку "Z". Патриотичные овцы бегут под Газманова
21.06.2022
Навальному сделали первый выговор в колонии строгого режима. Его этапировали туда неделю назад
21.06.2022
После угроз Патрушева Литва расширила запрет транзит грузов в Калининград
21.06.2022
ЕС может включить золото в седьмой пакет санкций против России
21.06.2022
«Будет сообщено дополнительно, если такие решения будут приняты». Правительство РФ высказалось об открытии границ с Финляндией
21.06.2022
Госдума приняла закон о легализации параллельного импорта
21.06.2022
Депутат Луговой: если особняк Галкина был построен с нарушениями, то его нужно конфисковать и поселить там беженцев
21.06.2022
ВТБ, Сбербанк и Альфа-банк перестали переводить валюту в другие банки внутри России
21.06.2022
Суд в Петербурге запретил сайты с данными о потерях России в ходе спецоперации в Украине
21.06.2022
Патрушев о ситуации с Калининградом: ответ будет серьезным и чувствительным для жителей Литвы
21.06.2022
Telegram снизил стоимость премиум-подписки через 2 дня после запуска
21.06.2022
В Крыму горит одна из платформ "Черноморнефтегаза". Огонь подобрался к скважине
21.06.2022
Песков рассказал NBC, что захваченные в плен американские военные "должны быть наказаны"
21.06.2022
"Самого богатого депутата России 2020 года" суд приговорил к 4,5 годам колонии строгого режима
21.06.2022
Дмитрий Муратов продал нобелевскую медаль более, чем за $100 млн
21.06.2022
Водэн
VEREN
RBI
Строительный трест
InveStoreClub
РосСтройИнвест
РКС
Решение
Прайм Эдвайс
Питер
Петрополь
Петромир
Pen&Paper
Neva Coffee
Первая мебельная
Пепелаев
RRT
Colliers
Ильюшихин
Илоранта
Календарь событий

Метки