Новый проспект
Мнения

Камень Явлинского

Прочитано: 553
Камень Явлинского
Политизированная общественность заволновалась после статьи Григория Явлинского с критикой в адрес Алексея Навального. Большинство почему-то сочло ее чуть ли не предательством, хотя он всего лишь напомнил, что революционная романтика это одно, а практическая политика — немного другое. По законам этой политики Навальный может остаться таким же эпизодом российской политической истории, как и сам Григорий Алексеевич.
Статья Григория Явлинского на тему Навального и митингов, выпущенная основателем «Яблока» несколько дней назад (очень краткое содержание: хотя отравление Алексея Навального — преступление и требует международного расследования, сам Навальный по-прежнему националист, его расследования не приносят эффекта, а митинги оборачиваются бессмысленными репрессиями и более ничем; никакого демократического будущего для страны с Навальным не будет), произвела эффект камня, брошенного в воду, и круги от этого камня будут расходиться по соцсетям еще довольно долго, как минимум до выборов в Госдуму в сентябре. 

Хотя Явлинский ничего нового не сообщил и образа упрямца, отвергающего любые компромиссы, не умалил, за попытку сбить романтический настрой на него крепко обиделись. К такому разговору общественность, судя по всему, готова не была.

Популярный экс-мэр Екатеринбурга Евгений Ройзман, например, с ходу заявил, что теперь баллотироваться от «Яблока» не будет. Многие «яблочники» публично отмежевались от мнения Явлинского. Псковский депутат Лев Шлосберг — самый, наверное, харизматичный на сегодняшний день «яблочник» — в открытом письме дипломатично указал основателю «Яблока» на неправоту: митинги, дескать, привлекают в политику новых людей, а мы вместо того, чтобы протянуть им руку, показываем им недовольную физиономию. 

Большинство комментариев в соцсетях сводятся к тому, что Явлинский просто совершил политическое самоубийство, выступив с критикой Алексея Навального в тот момент, когда сам Навальный находится за решеткой и когда все люди доброй воли со схожими взглядами должны объединяться в его защиту. По существу текста возражений, надо заметить, значительно меньше.

Как будто до этого у «Яблока» намечались радужные перспективы на выборах, а вот теперь-то Явлинский всё испортил. Просто-таки воткнул нож в спину уже неизбежной революции. 

Вообще, Навальный не вчера стал фактором раскола в партиях. Из того же «Яблока» за его поддержку высадили уже не одного активиста, и в том числе, кстати, краснодарских экологов, которые пытались изучать «дворец Путина» в Геленджике несколько лет назад.

Когда Навального отравили в августе, сам же Явлинский выражал тревогу, призывал к расследованию и возлагал ответственность за его жизнь на Владимира Путина. Депутаты-«яблочники» писали запросы в СКР по этому поводу. Но именно сейчас, когда история с отравлением и последующим приговором сделала из Навального не просто жертву, а оппозиционера номер один (во всяком случае, именно так его сейчас воспринимают в мире), когда до выборов в Госдуму остаются уже месяцы, а протестная активность разгоняется, вопрос отношения к нему делается для остальных российских политиков особенно чувствительным и требует усиления контрастности.

В январе Навальный перешел в новое качество — возможно, будущего претендента на власть (а оппозиционер, заключенный авторитарной властью в тюрьму по очевидно политическим мотивам, начинает так восприниматься автоматически). Это меняет дело, и отношение становится соответствующее. Меньше сантиментов, больше цинизма.

Те же тенденции проявляются и в КПРФ, где Геннадий Зюганов яростно Навального критикует, а многие коммунисты в регионах готовы поддержать. Яркий пример — популярный саратовский депутат-блогер Николай Бондаренко, «восходящая звездочка» компартии. Он открыто принял участие в январских митингах, за что только что получил штраф. Зюганов, несмотря на собственную антинавальнистскую риторику, выступил в его поддержку («мы поднимем всю страну, мы не дадим устроить расправу над нашим талантливым депутатом»), и тут же был одернут из Кремля («риторика достаточно агрессивная, которую нельзя приветствовать»).

Руководство «старых» партий оказалось в сложной ситуации. Рост их популярности зависит именно от таких, как Бондаренко, молодых радикальных политиков. Но в полной мере поддерживать Навального они тоже не могут, и дело тут не только в зависимости от власти. «Сдать» партию какому-то постороннему Навальному — для них, в принципе, то же самое, что «сдать» ее Кремлю. И даже хуже, ведь Кремлю нужны только проценты на выборах, то есть дань, а Навальный претендует на идейное господство — на душу. Признать его моральное старшинство — значит потерять собственную идентичность.

Можно сказать, что эта дряхлая идентичность, остатки которой зачем-то охраняют выжившие из ума старики, уже никому не нужна: имеет значение только освобождение Навального и уход Путина, а потом разберемся. Эта концепция позволяет привлечь к протесту больше народа. Эффект есть: социологи и антропологи, изучающие протест, свидетельствуют, что на митинги действительно выходят не одни только преданные адепты Навального*; многие доверяют ему с оговорками, а некоторые даже не доверяют вовсе. 

Но для политиков «старой школы» это не так. Партии — это не только ЦК, в регионах немало идейных, для которых Навальный — оппонент, если не вообще никто. Пусть их обвиняют в том, что, участвуя в выборах, они ничего не добиваются, но ведь и организаторы протеста тоже не добились ничего, кроме ужесточений, напоминают они в ответ.

Именно из-за абстрактности протеста традиционные политики опасаются этих митингов. Они подозревают, что участие в них — обман, подпись под чистым листом. Вроде бы ты хотел подписаться только за освобождение политзаключенного и против государственного насилия, а потом окажется, что на листе кто-то написал «Навального в президенты». 

Ведь действие Конституции не может прерываться ни на один день, а это значит, что в тот момент, когда Путин выпустит власть, она немедленно должна перейти к кому-то, и этот кто-то должен быть известен более-менее заранее. И только сохранение собственной субъектности, хоть минимальной, дает партиям шанс участвовать в переговорах о структуре власти в постпутинской России.

Если Навальный на свободе был фигурой обсуждаемой, то Навальный в тюрьме уже не подлежит критике. Дискуссию об идеях как бы предлагается отложить до момента выхода Навального на свободу, хотя ее не будет и тогда: из статуса «человека, который сидит», Навальный тут же переберется в столь же недосягаемый статус «человека, который отсидел». Отсидел и тем самым как бы всё уже доказал.

То есть спор об этичности или неэтичности момента для критических заявлений с этой точки зрения не имеет содержания. Критиковать Навального будет нельзя еще долго, а когда окажется можно, будет уже поздно.

В этом смысле Явлинский всего лишь хочет предупредить Навального, что в случае чего полного карт-бланша у него не будет. С его позиции, он как раз наоборот указывает колеблющимся, что делать, если демократические настроения есть, а Навальный не устраивает.

Факт приговора Навальному для политиков «старой школы» — эпизод, может быть, заслуживающий сочувствия, но принципиально ничего к политической картине не добавляющий. Эдуард Лимонов в свое время тоже отсидел, а до этого, в 1990-х, водил за собой многотысячные митинги — и что с того? Когда Лимонов умер, этого почти никто не заметил, а ведь он на пике формы был не менее ярким персонажем, чем Навальный, хотя их истории, безусловно, разные и эпоха немного другая. Демократом Лимонов не был, поэтому Запад его не замечал, да он международного признания и не искал.

В окружении Навального тоже догадываются, что одних митингов недостаточно, иначе не было бы «умного голосования». Это способ участвовать в выборах, не участвуя в них, и даже побеждать (ну, или присваивать победу, это зависит от оптики смотрящего). И кто здесь на ком больше паразитирует, еще вопрос. Но вербовка сторонников на чужих митингах может привести к появлению агентов чужого влияния в своих рядах. Рядовой партсостав может выбирать, где карьерных перспектив больше: в партии у Явлинского или на митингах у Навального.

В общем-то, у парламентских партий нет никаких оснований полагать, что революция затевается в их интересах. Навальный, конечно, обещает всем честные и равные выборы, но нет никаких гарантий, что это не обернется версией сказки о вершках и корешках. Он такой же вождь по натуре, так что если победит, то наверняка обзаведется собственной организацией, куда, естественно, сбегут лучшие кадры, а «старые» партии останутся в том же положении. Эту борьбу «старики» проиграют наверняка; они же часть той системы, что предназначена к сносу, так что Навальный для них опасен. Как потом бороться против того, кому помогал?

Явлинский пытается угадать не завтрашний, а послезавтрашний день. Если игра идет ва-банк и речь ведется уже о том, устоит ли режим Путина в целом, то не так важно, сколько процентов наберут партии. Политический ландшафт всё равно изменится. А не победит Навальный, устоит режим, так и говорить не о чем — митинги останутся митингами, а выборы выборами; выбирать-то избирателю всё равно придется из очень ограниченного ассортимента. Тогда Навальный останется лишь эпизодом российской политической истории, и со временем, как знать, может быть, займет в ней место Явлинского, и через 20 лет новая молодая шпана будет ворчать в адрес деда, который был прикольный, но так ничего и не сделал.

* Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента
Михаил Шевчук Навальный Явлинский
Другие статьи автора Читайте также по теме
В самом ядре российского пропагандистского механизма случилось короткое замыкание: один из видных авторов медиахолдинга Russia Today Антон Красовский неожиданно выступил с призывом топить или сжигать украинских детей, зараженных русофобией.
Вчера во Владимирской области, в колонии, где содержится Алексей Навальный, началось рассмотрение нового дела против главного российского оппозиционера. В исходе разбирательства никто не сомневается, включая художника Виктора Богорада.
Петербург за последние несколько дней превратился едва ли не в цитадель сталинизма благодаря скандалу с увольнением из гимназии №168 педагога Серафимы Сапрыкиной. Из этой истории следует, что к стремительному возврату реакционной идеологии люди еще как-то не готовы.

Опрос: 11% россиян продлят День народного единства отпуском или отгулами
30.10.2022
Си Цзиньпин отметил высокий уровень устойчивого развития отношений России и КНР
30.10.2022
"Аэрофлот" перешел на российскую систему бронирования авиабилетов
30.10.2022
Победу в турнире года по DOTA 2 одержала команда Tundra Esports
30.10.2022
Пригожин призвал Генпрокуратуру запретить Youtube в России
30.10.2022
Спад прибыли. Рестораторам Петербурга пришлось пойти на жертвы
30.10.2022
Bloomberg: с 1 ноября Cathay Pacific возобновит полеты в воздушном пространстве России
30.10.2022
В Крыму допустили возобновление движения по поврежденной части моста к январю
30.10.2022
Маск, Брин и другие топы Силиконовой долины проведут Хэллоуин в замке Дракулы
30.10.2022
Лавров заявил о неизменной готовности Путина к переговорам по Украине
30.10.2022
В Бразилии началось голосование на выборах президента
30.10.2022
Россия включила все 14 заморских территорий Великобритании в перечень недружественных
30.10.2022
Путин соболезнует властям Южной Кореи в связи с гибелью людей в давке в Сеуле
30.10.2022
Зеленский призвал исключить Россию из G20
30.10.2022
The National Interest: Вашингтону следует принудить Зеленского к переговорам
30.10.2022
Песков обозначил, что может стать основой для переговоров Путина и Байдена
30.10.2022
Разводку мостов в Петербурге отменили из-за шторма в ночь на 30 октября
30.10.2022
Петербургу не хватило одного градуса до температурного рекорда 29 октября
30.10.2022
Водэн
VEREN
RBI
Строительный трест
InveStoreClub
РосСтройИнвест
РКС
Решение
Прайм Эдвайс
Питер
Петрополь
Петромир
Pen&Paper
Neva Coffee
Первая мебельная
Пепелаев
RRT
Colliers
Ильюшихин
Илоранта
Календарь событий

Метки