Карикатурист Сергей Ёлкин: «Нет объяснения, почему нос Путина стал загибаться вверх!»
Добавьте нас в Избранное в Яндекс Новостях
Поделитесь публикацией!

Карикатурист Сергей Ёлкин: «Нет объяснения, почему нос Путина стал загибаться вверх!»

Карикатурист Сергей Ёлкин: «Нет объяснения, почему нос Путина стал загибаться вверх!»
Сергей Ёлкин отказывается вписываться в пантеон классиков карикатуры и не очень любит говорить о себе. Однако уже давно и неизменно именно его Путин разлетается в интернете на ура. На подходе — Байден. Лукашенко отступил. В интервью «Новому проспекту» его автор рассказал о том, что прошедший год не внёс фатальных корректив в жизнь художника, для которого радовать людей смешными картинками давно стало конвейерной работой.
Сергей, мы с вами говорим не первый раз, это уже становится доброй традицией, но вы всё равно не любите давать интервью. Почему?

— Наверное, социофобия. Когда мне предлагают интервью, я испытываю страдания (улыбается).

Но ведь если делать это не ради достижения целей и результатов, а налегке, это может быть полезно чисто терапевтически?

— Нет-нет-нет. Всё не так на самом деле. Раньше, ещё лет 10-15 назад, когда мне говорили «интервью», я даже не подозревал, что можно отказывать! Всегда мучился и страдал из-за этого. Потом постепенно научился отказывать, и жизнь моя стала хорошая и прекрасная.

 

Поздно, вы уже согласились. Вы помните, что в детстве рисовали?

— Копировал героев популярных мультиков. Волк этот дурацкий из «Ну, погоди!» — перерисовывал его, когда мне было 10–12 лет. Как и все остальные дети. Ничего сверх. Базовые скрепы.

…в хорошем смысле слова. Большинство творческих людей, с кем удалось поговорить за прошедший календарный год, вполне себе справились с новой реальностью коронавирусной. У вас работы стало больше?

— Ситуация никак не поменялась. Одни работодатели ушли, другие пришли, а в сумме всё так же. Что было, то и будет, как сказал Соломон. Год прошёл стабильно!

Опять же в хорошем смысле…

— Да (смеётся)! Нормально было со стабильностью.



Вы часто работаете вне границ притяжения магнита Руси-матушки, издалека. На какие территории хватает ресурсов независимого карикатуриста? Болгария или Ницца?

— Время от времени я включаю режим «Гоген». Если не хватает денег на Таити, то да, Болгария.

В Петербурге часто желание включить такой режим наступает через день, а не получается. Как получается у вас?

— У меня такой график, что раз или два раза в год надо куда-нибудь сорваться. Собрать чемодан, сесть на самолёт и улететь куда-нибудь пожить немного. Есть такая потребность.

Это потому, что в принципе невозможно сидеть безвылазно в центральной России, или потому, что психика устаёт от русской реальности вкупе с работой в новостном потоке?

— Можно ли найти профессию, чтобы никуда не тянуло? Не задумывался о таком. Я вообще уже пожилой человек для поиска профессии (смеётся). Вообще, я с трудом себе представляю человека, которому бы не хотелось иногда посмотреть на что-то иное своими собственными глазами. Наверное, этого не хотят только какие-нибудь мерчандайзеры, маркетологи. Подозреваю, что эти люди каждый момент наслаждаются своей профессиональной деятельностью в России. Хотел слетать в Азию, в Европу — были приглашения, но из-за этой пандемии пришлось отказаться от поездок… Хорошо, что Болгария рядом со Стамбулом. Стамбул у нас сейчас такое место, где основной хаб, который выпускает людей за границу. Поэтому останавливаемся на этом.



Вас раньше звали на выставки в Европу.

— Да, были приглашения поделать выставки. Но и просто пожить зовут (улыбается).

Кто зовёт российского карикатуриста делать выставку за границей?

— Есть люди, которые хотят в своём прекрасном городе сделать выставку. Хотят вложить какие-то деньги в это. Конечно же, чаще всего это русскоязычные люди. Но в этом году мимо. Опасливо говорю, что не полечу никуда с тремя пересадками.

 

Вы ведь до того, как работать с иностранными медиа (некоторые из них упоминаются уже без кавычек на слове «агент»), рисовали для государственных российских медиа, того же РИА «Новости». Помните, почему разошлись?

— Было два таких переломных момента. Первый, когда я был сотрудником газеты «Известия». Пришла новая команда, зачистили весь старый коллектив. Второй раз был, когда я работал в РИА «Новости». Тоже пришла новая команда — команда Маргариты Симоньян. И тоже зачистили весь старый коллектив, в том числе и меня. Зачистка из-за смены менеджмента.

То есть вы бы сами не ушли при Маргарите Симоньян?

— Я смотрю не на фамилию, которая висит на табличке начальника, а на то, как меня ограничивают или не ограничивают в моём творчестве. Я всегда спрашиваю «рисовать Путина?» и в зависимости от ответа я остаюсь или ухожу.



Простой, понятный, чёткий критерий. Часто отвечают «нет»?

— Я не считал. Несколько раз работодатели приходили, вели переговоры. «Где у нас проходит граница? Где рамки?» Переговоры дальше или продолжаются, или не продолжаются.

В этом смысле честный бизнес.

— Ну да. Всё очень просто. А другие детали честности внутри их внутренней политики — это их внутренние вопросы. Они без меня пускай там шебуршатся, как хотят (улыбается). Я сам себе цензор.

Что вы делаете, когда есть задание, но нет идеи?

— Ложусь на диван и смотрю в потолок. Обычно что-то приходит в голову.

 

Вот пошёл третий час… А в голову ничего не приходит…

— Не-а, часы — это слишком много. Должно быть не больше 10–15 минут.

600 секунд достаточно, чтобы нырнуть в состояние, где можно поймать идею?

— А приходится так. Это же технология, конвейер. Никуда не денешься.

Но ведь случаются картинки вне конвейера? От того, что настроение хорошее, например? Или на конвейере не разглядеть?

— К сожалению, всё реже и реже.

Сколько раз в день приходится изучать потолок с дивана?

(Смеётся.) Разок в день точно можно прилечь! 

Какой процент картинок идёт в корзину?

— 10–15% уходит туда.

Вы иногда выкладываете картинки без подписи издания. Это они и есть?

— Не совсем. Я выкладываю те, которые мне самому нравятся, а редакторы не захотели по какой-то причине. Некоторые картинки просто откладываются в дальний ящик, чтобы достать их лет через пять. 

Всё чаще у вас в ленте именно напоминания картинок былых, которые спустя годы не теряют смысла и юмора.

— Есть такой загадочный тайминг, да, когда раз в 3–4 года старые картинки вдруг становятся актуальными и их можно спокойно вынимать и выкладывать. Я пока ещё не разобрался с этим волшебством (смеётся).

Часто ходим по кругу?

 

— Вроде того. Постоянно.

Многие популярные околокарикатурные герои пробовали себя в анимации. Курносый Путин от Ёлкина или похожий на мохнатого шмеля Медведев могут начать двигаться и подмигивать пользователям?

— Конечно, я это допускаю. Это возможно. Просто, чтобы срастить художника и аниматора, нужен специальный карикатурный Tinder, чтобы карикатурист и мультипликатор встретились: «Ищу художника. Аниматор».

Сам себе цензор может работать в паре? Это же стресс, отказ от привычного комфорта.

— На это можно пойти ради любопытства. Ради эксперимента бывало, что с кем-то так заморачивался. Даже получалось что-то интересное. Но постоянно на много лет — не получалось. Например, мы с Андреем Закирзяновым делали мульт про захват Крыма, как пример захвата Женей Лукашиным квартиры по улице Строителей. Сюжет «Иронии судьбы…»


Респект с полуострова прилетал за это?

— Ой, такой объём респектов и проклятий идёт, что я просто перестал в этом копаться. Слишком большой объем комментариев, проклятий и восхвалений. Не хочется тратить время на это. А в Крыму я последний раз был совсем маленький. В Ялте. Помню, что пришло сообщение про космонавтов наших, которые разбились (гибель экипажа корабля «Союз-11» в составе Георгия Добровольского, Владислава Волкова и Виктора Пацаева 30 июня 1971 года. — Прим. «НП»). Больше я не был в Крыму. Каждый раз, когда слышу «Крым», вспоминаю новости про погибших космонавтов.

У вас Дмитрий Рогозин стиральную машину с иллюминатором перепутал, когда сам Рогозин тем же фото пытался пошутить после успешной высадки американского марсохода…



— Шутил Дмитрий Олегович.

Смеяться получилось с вашей редакцией. Добавление фото — новый жанр. Классическая карикатура уже не срабатывает?

— Почему? Работает классическая карикатура. Обязательно работает! Просто иногда хочется выскочить за рамки привычного, хочется экспериментов, попробовать и то, и сё. Ну, а с кем же, как не с Рогозиным, это делать? Чудесный персонаж. С ним можно выпрыгивать (смеётся) за рамки! Постоянно (смеётся)!

 

Вы пытались подружиться с Patreon, когда вас спонсируют ваши же читатели и зрители. Успешно?

— Я пока пытаюсь это дело изучить. У меня не получается, наверное. Практической выгоды нет. Возможно, я совершаю неправильные действия.

Олег Куваев говорит, что у него получается. Может быть, стоит те самые 15% картинок складывать в этот «дальний ящик»? 

— Он мультипликатор. Это дополнительные большие знания и дополнительные возможности (улыбается).

Вы не делаете карикатуры, связанные со смертью, или темами, за которые в той же Европе радикалы расстреливают художников прямо в их редакциях. Это решение как формировалось?

— Я просто вижу, что если я буду рисовать нечто подобное, это будет оскорбительным для миллионов людей. У меня нет такой цели — оскорблять людей. Вот и всё.

У нас же есть теперь ответственность за неуважение к властям. Её живое воплощение двадцатилетнее выдержки — ваш регулярный герой. Их оскорбление самое энергозатратное потом, как показывает практика. Удивитесь, если за ваши картинки начнут наказывать и в столицах, а не только в провинции, где сложно искать крамолу, а надо?

— По моему моралеметру в моих карикатурах нет оскорбления. Есть шутка, насмешка, но не оскорбление.

А ещё обиды и оскорбления теперь — удобное подспорье в достижении конкретных целей.

— Я знаю, да. Но у меня табу на такие вещи связано с элементарным советским воспитанием. А не надо шутить с голыми жопами, с оскорблением религиозных ценностей — это важно для очень многих. Нужно стараться не юморить в каком-то туалетно-унитазном направлении. Всё это очень просто.

В СССР был «Крокодил». Там про религиозные оскорбления ровно иначе было.

— А это был журнал пропагандистский. Пропаганды было больше, чем юмора. Скорее пугало это всё, а не радовало.

Но как же погоня за трафиком, за репостами? Для всех, кто связан с производством информационного контента, не секрет, что вызывает наибольшее желание читателя кликнуть.

— Можно посчитать лайки, репосты, сделать критерием это, но это слишком простой подход. Я знаю, что если я нарисую Путина с хвостом, с рогами, в каком-то ином непотребном виде, то это соберёт много лайков. Но я считаю, что это неправильно.



Неспортивное поведение?

— Подход нерациональный. Я хочу перемены политического строя, режима в России, допустим. Но если я буду рисовать Путина в сверхгиперкарикатурном стиле, это понравится многим людям. Они поставят лайки, сделают репосты. Но всё равно большинство граждан России будет видеть в этом хулиганство, безобразие, баловство. На мой взгляд, цель же должна быть в том, чтобы пассивное большинство удалось переманить на свою сторону, сделать людей своими сторонниками. А это достигается совершенно другим способом. Достаточно просто делать власть не сакральной — десакрализировать её, а это достигается мягкой силой.

 

Спокойно, как на приёме медика?

— Психолога. Или врача. Конечно, можно тыкать палкой, но в результате всё равно ничего, кроме тыкания палкой, не произойдёт. Страна останется в том же состоянии, каждый останется в своём лагере, не удастся никого убедить. Социологи время от времени проводят опросы, сколько людей доверяют власти. Проценты меняются, но очень медленно. За календарный год 70% превращаются в 68%. Это медленное, но очень важное изменение. Важно добиваться изменений в формате диалога. Если выставлять противника дебильным уродом, он не будет меняться в лучшую сторону.

История в конечном счёте на выносливость: кто выстоит, тот и переубедил.

— А другого пути нет. Всё иное ведёт в тупик. Мягкая сила.

Мирное стояние?

— Медленное передвижение. Медленное перетягивание центра тяжести. Не спеша. Быстро не получится.



Вице-спикер Толстой сказал бы сейчас что-нибудь про «методички Шарпа по ненасильственным протестам». Элементарные принципы оппонирования — уже считай преступление…

— И ничего смешного тут уже нет. Поэтому моя работа — практика. Точно такая же, как стирка белья или жарка картошки. Политическая практика тоже очень простая. Смысл в том, что нужно долбить в одну точку. Это может продолжаться годы. Не получится бросок через плечо — и сразу зачёт. Такого быть не может. Кропотливая, долгая работа.

О том и речь. У нас любая созидательная работа уже становится подозрительной. В этом смысле, на ваш взгляд, ситуация как далеко может зайти?

— Думаю, что это может превратиться во что-нибудь очень плохое, дойти до жёсткого противостояния, когда будут реальные пострадавшие. И пока я не вижу способов избежать этого…

Да вроде все успокоились. Навальнистам «центр тяжести» перетащить не удаётся. Вас активности молодёжи не пугают? Это же как раз про тыкание палкой.

— Пугает, что невинные люди оказываются за решеткой. Такова российская реальность.

 

Когда были выборы в США осенью, ваши деревенские жители, которые обсуждают итоги по конкретным штатам, буквально из каждого угла выпадали. Сильно удивились?

— Ничего не должно быть таким впечатляющим для меня, чтобы на этом зацикливаться, чтобы дальше не расти. Нужно всё время работать, делать что-то новое. Но я пытаюсь изучать законы вирусного распространения картинок, хотя для меня это вопрос непонятный, не разобрался пока. На эту картинку не рассчитывал, она сработала вдруг. Она довольно примитивная, поэтому я был разочарован. Я схалтурил, а результат получился взрывной. И тут получается разочарование. 



И я спорил со многими именитыми карикатуристами. У меня вообще пропасть с классиками карикатуры (смеётся). Классики считают, что карикатуру можно повесить на стену на века. А я говорю, что карикатура — это букет цветов, который ты подарил девушке, а через несколько дней он завял, и можно бросать в корзину. После этого на меня обрушилась страшная критика мастеров (смеётся).

И тут не пораскачиваешь лодку так, чтобы не навредить!

— Да! Но я остался при тех же мыслях.

Людей, которые спокойно воспринимают критику, насмешки над собой, карикатуры на себя, становится больше?

— Боюсь, что меньше. Это для меня непонятная тенденция. Раньше, когда ещё не было социальных сетей, считалось, что карикатура — это круто. Нарисовали карикатуру на де Голля. Ему она, может, не нравится, он, может быть, зол, но он будет улыбаться, говорить, что он их коллекционирует, что это честь, что это забавно. Политики были так настроены, так расположены. А сейчас карикатура превратилась в элемент тюремных понятий. Если нарисовал карикатуру авторитетного политика, то от него должна быть ответка. А если ответки нет, значит, ты лох и никто.

 

Путин вот ответил Байдену на «угу» про «убийцу». Можно нарисовать смешно это байденовское «угу»? Это же про «убийцу», а это табу.

— Можно всё нарисовать. Другое дело, что сейчас люди настолько радикализированы, что реакция будет совершенно непредсказуемая и непонятная. В какие-нибудь брежневские или горбачёвские времена просто не обратили бы внимания, сейчас же это целая греческая трагедия. 

Мудрее были вожди?

— Происходит радикализация обществ. Не только у нас — во всём мире.

Путин в ответ пожелал Байдену здоровья в ответ на критику после попыток отравления химоружием. Это хорошая ответка?

— Это у нас такой стандартный дипломатический ход. Из учебников для дипломатов. Иначе и быть не может. Звучит ли желание здоровья как некий чёрный юмор или намёк, я не знаю. Это уже для меня сложные дипломатические трудности. Когда я слышу пожелание здоровья, для меня это пожелание здоровья! Я простой человек (улыбается).



Не начнут в качестве ответных мер за обвинения в криминале нашего вождя снова бомбить Воронеж? Кстати, вас не обижает, что близкий вам город стал символом бессмысленности государственного насилия — «бомбить Воронеж»?

— Не обижает. Но Воронеж — это ведь вся Россия. Никто не уйдет без подарков.

У вас на картинках Путин нынешний ведь не сразу таким стал. 20 лет назад другой был совсем, не такой курносый. Почему?

— Мы все меняемся с годами! На самом деле нет тут никакого рационального объяснения. Художник так видит, слышит, чувствует. Нет объяснения, почему нос стал загибаться вверх!

Но форма носа в карикатуре имеет же огромное значение, не говоря уже про нашу реальность.

(Смеётся.) Это пускай потомки разбираются.

 

Как часто сюжеты подкидывают не столичные обитатели, а регионы? Москвацентризм России вас лично не задолбал?

— Хороший вопрос москвичу. Я, как формальный москвич, сам не замечаю этой проблемы, но многие мои товарищи видят. Из города Воронежа, например. Не знаю, как с этим бороться, куда бежать. Наверное, надо децентрализовать страну? Оставить регионам деньги нужно, мне кажется, а не забирать всё. Нужна ли тогда будет московская власть? А кому вообще власть на самом деле нужна? Мне кажется, никому она не нужна. И это прекрасно.

Минутка анархизма?

— Есть у меня такая склонность.

Судя по вашим картинкам за прошлый год, политик номер один — Лукашенко. 



— Пару месяцев в прошлом году кубок был у Лукашенко, да.

Путина вы рисуете 15 секунд с закрытыми глазами. Так было год назад. И это рекорд по скорости? Кто идёт следом?

— Медведев. Но там волос больше, потому и дольше рисовать его (смеётся). Трамп хорошо в руку ложился. Вот теперь осваиваем товарища Байдена.

Трудноосваиваемый персонаж? Ни узнаваемой фигуры, ни чёлочки, как у Трампа…

— Байден — это такой мамкин Клинт Иствуд. Прилизанный. Разберёмся и с ним, никуда он от нас не денется. Прищур ковбойский есть.

 

Если объявят иностранным агентом, что будете делать? Практика показывает, что у нас туда могут записать натурально кого угодно, пример — журналистка Людмила Савицкая. Другая практика показывает, что сесть в изолятор можно за репост шутки — Смирнов из «Медиазоны». Плюс год назад был в Краснодарском крае оштрафован человек на 30 000 за репост вашей картинки.

— Не знаю. Просто не представляю. Я вообще так далеко не задумываю. Наверное, буду что-то делать. Выходить с поднятыми руками или, наоборот, прятаться в землянке (смеётся). Нет дорожной карты на этот счёт у меня…



Получаете обратную связь от своих персонажей?

— Сейчас никогда. Последний раз это было в 90-е годы. Был такой дяденька смешной, Руцкой. Его после 1993 года понизили и выгнали. Он стал губернатором Курской области. А я тогда был в Воронеже, работал в разных изданиях. Нарисовал на него карикатуру. Потом мне через вторые руки ребята рассказали, что он на планёрке топал ногами и кричал, что «этого карикатуриста нужно свернуть в бараний рог». Такой вот детсадовский уровень. Вот, собственно, и всё, что могу вспомнить.

 

После «лихих 90-х» власть перестала обижаться?

— Думаю, что они просто механически занялись сакрализацией себя: они полубоги. А полубоги, и тем более боги, реагировать на карикатуры не станут.

Но вы ведь можете того же Медведева отметить в Instagram. И вы, и он там есть.



— Реакции нет, реакции ноль. Не я отмечал — доброжелатели делали. Но реакции никогда не было. Ну и пусть их!

Тут в Петербурге открылась выставка ещё одного известного очень многим художника — Евгении Васильевой (интервью с ней читайте на «Новом проспекте»). Из Минобороны когда-то. Дайте совет, как выдержать баланс между искусством и маркетингом?

— Передвижнику в XIX веке, чтобы продать свою картину, нужно было ехать в другую губернию. Сейчас то же самое: выставляешь то в Twitter, то в Instagram, то в Москве пытаешься, а то в Петербурге. Обсуждать картины художницы какой-то неизвестной я не буду. Пусть каждый рисует что хочет — потомки оценят. Я понимаю, что я наверняка и её нарисовал в свое время, когда она была на первых полосах всех СМИ. Тогда я мог её оценивать.

Статус художника Васильеву защищает?

— Для меня — да. Коллег не трогаем.

Музыка помогает в работе?

— Я люблю всякую этнику: и Южную Америку, и Африку, и Балканы. Но не только юг. Ходил даже на концерт одно этно-музыканта норвежского. Но слушать музыку и одновременно рисовать не люблю, мешает. Я когда придумываю сюжет, я хотел бы тишины. А когда уже рукой водишь влево вправо, можно и музыку включить.

2021 год — год 30-летия развала СССР. Вы на референдум 17 марта 1991 года ходили? Тот, который за сохранение СССР?

— Честно — не помню (улыбается).



Стоило тогда валить страну, чтобы сегодня жить так, как мы живём?

— Не факт, что наше сегодняшнее состояние — это результат распада Союза. По пути в наш исторический поезд село много активных дополнительных пассажиров.

Как вы умудряетесь продолжать генерировать добро вокруг себя? Зла всегда хватает без наших усилий.

— Я просто сдерживаю себя и таким образом генерирую добро.

Всем мира, счастья и юмора!



Николай Нелюбин специально для «Нового проспекта»

Фото обложки — из личного архива Сергея Ёлкина

Справка «Нового проспекта»:

Сергей Владимирович Ёлкин. Родился в 1962 году в Воркуте. Учился в художественной школе. В 1984 году получил образование архитектора-градостроителя. Участвовал в разработке генпланов Воронежа, Белгорода и Старого Оскола. В 1990-е годы работал главным редактором нескольких воронежских газет. С 1999 года стал работать профессиональным карикатуристом. Карикатуры регулярно публиковались в изданиях «Известия», «Российская газета», The Moscow Times, «Ведомости», «Политру», РИА «Новости» и других. Сегодня рисует в том числе для Deutsche Welle и «Нового проспекта». Кошатник. Воспитывает совместно с любимой женой множество детей. Помимо карикатуры и путешествий разрабатывает свою собственную эмоционально-оздоровительную гимнастику. Facebook Ёлкина читают 58 тыс. пользователей, Instagram — 73 тыс., Twitter — 120 тыс.

Все работы Сергея Ёлкина на «Новом проспекте»



К списку новостей