Анастасия Постникова: «Любовь важна. А всё остальное может гореть в аду»
Добавьте нас в Избранное в Яндекс Новостях
Поделитесь публикацией!

Анастасия Постникова: «Любовь важна. А всё остальное может гореть в аду»

Анастасия Постникова: «Любовь важна. А всё остальное может гореть в аду»
Почему русская женская группа интереснее Западу, чем собственной стране; что позволяет не унывать, когда вся реальность вокруг рассыпается на части; как музыка, которая лишена подчинения, или трагедия вокруг объединяют людей в самых разных странах — об этом на старте весны «Новый проспект» поговорил с Анастасией Постниковой, вокалисткой группы «Ива Нова», которая подарила нашим читателям первые клипы из грядущего концертного альбома и фильма «БелосНежный концерт».

«Ива Нова» — «Уба хоба» (премьера на «Новом проспекте»)


Группа «Ива Нова» готовится презентовать новый релиз — фильм «БелосНежный концерт в «Сердце». Вы его записывали накануне прошлой зимы, но сейчас уже пахнет весной. Все настроения того ноября всё ещё актуальны?

— А мы же пронеслись сквозь целый пандемийный год и вернулись к примерно тому же концертному состоянию. «БелосНежные концерты» у нас бывали и раньше. Мы одевали сцену в белый всегда по-разному. В тот раз назвали антураж «чердаком обезумевшей Снежной королевы, которая любит панк и молочные коктейли» (улыбается). Концептуально этот «БелосНежный концерт» выражен в интерьере. Эдакая мини-театральная зарисовка, которая меняет восприятие происходящего, хотя музыкальная часть наполнена нашими обычными песнями — как новыми, так и старенькими.

Но главная задача на этот раз была в том, чтобы записать хороший живой драйвовый концерт. Это вечное. Когда ты приходишь в студию, всегда получается совершенно другой альбом. Интересный, с дополнительными музыкантами, но другой. И мы уже не первый раз пытаемся записать живой концерт, чтобы максимально сохранить всю энергию, что мы выдаем на сцене.

Я сначала услышал тебя в группе «Ива Нова» живьём, а на альбомах всё действительно иначе. Заметил это по пластинке «Крутила пила». Но на пластинках есть то, чего не бывает на концертах…

Фото 1 Крутила пила.jpg
Фото: ivanovaband.bandcamp.com

— Совершенно верно, и в этом есть своя прелесть. Но мы всегда хотели качественного лайва. Большие группы записывают обычно несколько концертов и потом из них монтируют один. У нас такой возможности не было, поэтому записали с первого раза, «по-чесноку»: как есть, так и есть. И всегда хотелось презентабельно эмоционального видео, не просто одним планом, чтобы показать, что происходит в наших взаимоотношениях с публикой.

Сколько видеокамер вы использовали в записи фильма? Это последнее видео без камеры на кране от группы «Ива Нова»?

— Камер у ребят из творческой студии WT было семь или восемь, одна статичная. А про кран — да, это было бы круто. Но кран в «Сердце» не помещается — площадка нужна больше. Но нам и было важно передать близость со зрителем, интимность. Клуб не огромный, люди близко. И было хорошо. Горячо.

Камерность как залог качества. Об этом же все базовые самостоятельные рок-пространства: и клуб TaMtAm, о котором нам напоминал его создатель Сева Гаккель, а позже — клуб «Молоко», где ты выступала многократно, потом и наш псковский TIR. А есть ещё камерность другого ракурса. Вот Олег Нестеров с «Мегаполисом» вообще переехал в театральные пространства. Его «Ноябрь» — альбом-спектакль, и там про ассоциации…

— Нам это тоже очень интересно. Но мы в данном случае должны быть ведомы неким режиссёром, человеком, который увидит что-то в нас. Сами мы не можем быть полноценными режиссёрами. Такое мы реализуем в клипах, в коллаборациях с кем-то. В своё время мы, например, делали клип с Пашей Семченко из театра АХЕ. Вот он и был нашим режиссёром, направлял нас.


В таком городе, как Санкт-Петербург, это рано или поздно произойдёт. Ведь именно здесь у тебя случилось многое, о чём в детстве могло только мечтаться. Не без собственного труда, конечно…

— Пока у нас этап видеоклипов. Много разговоров о них, и хочется многое снять. Музыкально-театральную же постановку надо потом регулярно играть. А где тот менеджер, который будет продвигать перформанс на фестивалях и далее? Иначе нет смысла в такой большой работе. Как проект «Вилы» в Москве, где не только концерт, а полноценный театральный перформанс. Это обязательно делается со светом и видеохудожником, то есть это уже очень затратная штука. А мы пока такими средствами не обладаем, но потенциально нам всё это нравится.

«Новый проспект» презентует первый клип из вашего фильма концерта «Уба хоба». Почему эта песня?

— «Уба хоба» — наш эталонный вариант именно для презентации, ведь UbaHoba — это же и есть «Ива Нова», наше альтер-эго. В ней есть интересная крепкая связь со зрителями, и это песня. Ну а дальше уже можно изучать все остальные песни и инструментальные композиции, разные и о самом разном.

Это будет DVD. Кому они вообще нужны в 2021 году XXI века?

(Улыбается.) Могу тебе сказать, что был не один разговор с нашим замечательным издателем Вадимом Ульянкиным (издательство «Геометрия»). Мы хотим видео, но, как современные люди, предложили издателю сделать какую-нибудь модную клевую флешку, которую можно всунуть в любой комп или телевизор. Но издатель сказал, что это «не айс». У него свои чёткие аргументы. Флешка — расходный товар, ее содержимое можно и стереть. Но мы же ещё и аудиодиск делаем в одной упаковке с видео. Это единый объект, музыкальный фетиш. А все остальные увидят эти видео в YouTube. В итоге он нас убедил, хотя куда сегодня вставлять DVD-диск, до сих пор остается вопросом для меня (улыбается). Но решили, делаем. Один диск будет чёрный, второй — белый. Будет приятно взять в руки. На DVD будет больше песен, чем на CD.

Фото 2 Ива Нова в Сердце.jpg
Фото: geometry.su

Весь концерт только для тех, кому есть куда вставлять DVD?

— В принципе, да (улыбается), но есть пара песен, которые мы совсем вырезали.

Для будущих переизданий и фанатов завтрашнего дня нужно же что-то выкопать…

— Я там спела плохо. Это мы никому не покажем. Я под конец концерта уже дышать не могла (смеётся).

Во втором новом клипе «Непечаль» я разглядел, что у вас нет наушников, где ты сам себя слышишь. Как вам удаётся одними мониторами на сцене справляться?

— Мы просто ещё не дошли до наушников! Это отдельная тема. Наш звукорежиссёр нас постепенно подвигает в сторону ушных мониторов. Мысль правильная, но мы привыкли по олдскулу. Это изначально серьёзное финансовое вложение, ведь нужно делать индивидуальные заливки под ухо — только тогда наушники не будут выпадать, учитывая те феерические танцы, которые у нас происходят на сцене. Мы ведь так трясём с Галей головами, что у нас вылетит сразу всё! Перевязывать всю голову платком только если (смеётся).

«Ива Нова» — «Непечаль» (премьера на «Новом проспекте»)


Физический релиз — мерч для концертов. Где же ещё продавать материю?

— В нашем случае концерты — это единственный способ практически…

Можно посчитать, чего вы как гастролирующие музыканты лишились в 2020 году?

— Не скажу точной суммы, не могу её представить. Как минимум в мае и начале июня 2020 года у нас должен был состояться европейский тур на полтора месяца — 25 концертов в Европе, не говоря про фестивали июля-августа, которые тоже отвалились… Теоретически мы лишились около 50 концертов за весь период вместе с осенью, которой мы всегда делаем тур по России в честь дня рождения группы. Соответственно, и весь мерч не продавался всё это время… Провис вышел. Переход в состояние левитации за счёт близких (улыбается). Питаешься святым духом и яблочком благодаря тому, что есть любимые люди, которые ещё хоть как-то работают.

Зато благодаря этому провису у нас появилось свободное время и страница на «Патреоне» — patreon.com/ivanovaband, для которой мы выкапываем из прошлого и создаем всякий эксклюзив. Это пространство для самых преданных и верных поклонников, которые купили подписку.

Те самые «горизонтальные связи». У кого-то они порвались…

— У нас исключительно укрепились за время карантина. Нам всем очень повезло. Первые 3–4 месяца все очень грустили, нервничали, паниковали, а потом проговорили это всё друг с другом и начали творить. Поиграли во все эти карантинные видео, как многие другие. Это действительно собрало нас в кучу. Важно быть занятым. В нашем случае — занятым творчеством, созиданием, когда все планы рассыпаются на глазах…

Фото 3 IVA NOVA 2020 (Mikhail Burlatsky).jpg
Фото: Михаил Бурлацкий

И ведь даже когда вроде всё уже хорошо, бесследно это не проходит. Это можно каждому заметить по собственной психике, мне кажется. Ты можешь сказать, что у тебя самой поменялось за 2020 год?

— Очень многое поменялось, да. Для меня лично отпало много ненужного. Вещи, по поводу которых мы суетились ранее, потеряли ценность. Остались важными абсолютно точно семья и близкие люди. Точнее, заново обрели ценность — ты же привыкаешь к этому как к данности. Это твои тылы, какой бы зомби-апокалипсис ни произошёл, это то, за что ты будешь держаться. И вторая важная вещь — музыка. Она как будто очистилась от рутинной рабочей составляющей, от чего-то такого утомительного. Снова выкристаллизовалось pure joy. 

Чистое удовольствие было — первый раз вместе снова выйти на сцену в октябре после долгой паузы. Настоящий праздник! И было уже наплевать на мелкие ошибки. Хотя качество игры для нас важно, и мы, как и раньше, активно репетируем. Было кайфово увидеть живых людей у сцены. Ведь бывает, допустим, на гастролях, что ты чисто физически устаёшь и понимаешь, что тебе нечего дать зрителям. А тогда и нечего получить, ведь это всегда обмен, энергетический ротор. И если не найти в себе ресурса и, выйдя к людям, ничего им не дать, то и самому становится противно. Нечестно как-то получается. А мы так отдохнули в этой пандемийной паузе, что удовольствие от привычного концерта с новой силой обрело свою остроту. И это важно. Любовь важна. А всё остальное может гореть в аду (смеётся).

Вот это по-нашему! В псковском роке было в нашем детстве много ада во всех смыслах!

— Это точно!

Получается, что за границей вы востребованнее, чем в России? Как, например, музыка Олега Гитаркина. Это специально созданная данность?

— Да, это правда. Но так получается само собой. Там нас больше ждут.

Не обидно?

— Немножко да, но я уже устала жаловаться на эту тему. Мы в последние годы всё время жалуемся, что мы никому особенно в России и не нужны. Иногда в интервью пожалимся, что не так много фестивалей вообще, а на те что есть, не так часто нас зовут. Понятно, что есть модные веяния и новые группы, которые становятся более востребованными. Фестивали хотят свежей крови, молодых артистов.

Но ведь на самом деле всё, что считается новым, — старое, повтор повторов.

— Да. Но я про то, что мы не вписываемся в существующие направления «модности». Мы играем свою, такую вот эклектичную музыку. Она меняется тоже с годами. И мы вдруг почувствовали, что, может быть... мы уже для них старенькие? (Улыбается.) А хотят юную кровь. Группе «Ива Нова» скоро уже будет 20 лет. Мы же отчасти динозавры!

Ну ведь примитивная логика! Мало быть модным, важно ведь быть ещё красивым и умным.

Фото 4 Ива нова.jpg
«Ива Нова» в 2008 году. Фото для британского журнала fRoots

— Именно! И мы только хороше́ем на самом деле (улыбается). Вот у нас была фотосессия сегодня, мы вспоминали себя 15 лет назад. Посмотрели на себя сейчас — можно смело ставить на разворот в журнал Vogue! А 15 лет назад совсем было нельзя (смеётся)!

Фото 5 Ива нова.jpg
«Ива Нова» сегодня. Фото: Марина Ерискина

Ну а в Европе мы по-прежнему немного экзотика. Мы по-прежнему world music, и мы для них иностранная группа.

Как говорит Евгений Фёдоров об универсальном ключе к доверию слушателя там, local star?

— Да. В Европе при этом на концерты ходит значительно больший возрастной контингент — очень много людей кому за 40, за 50, за 60, чего не происходит у нас. У нас пенсионеров не встретишь на таких шоу. Очень редко или очень специфическая музыка. Там же люди буквально видят на афише, что приезжает, допустим, «русская группа», и они идут, потому что им это любопытно. Опять же, важна состоятельность людей. Они себе могут позволить сходить на концерт и потусить в баре. Наши пенсионеры как-то не могут представить траты на такое, а немецкие могут, делают это с удовольствием, вспоминая свою рок-н-рольную молодость. У нас есть слушатели, которые в Германии ездят за нами с концерта на концерт по городам. Но, уверяю, «Ива Нова» ездит в Европу играть концерты не только для 70-летних! Микс от мала до велика.


Наткнулся на ролик у вас в канале 2015 года. Португалия. Море людей перед сценой, и вы сидите на краю сцены, свесив ножки…

— Было очень хорошо там. Но, к сожалению, не смогла найти нигде профессиональных записей с того фестиваля, а ведь снимали… Случайно попалась в архивах видео запись из-за кулис. И там потрясающий world music фестиваль в городе Синеш прямо на берегу: Festival Musicas do Mundo. Хедлайнером был Салиф Кейта тогда (всемирно известный малийский певец, прямой потомок основателя империи Мали. — Прим. «НП»). Мы его там видели в гримёрочке с сопровождением. Такая честь играть вместе с ним на одном фестивале! Но у него была большая сцена в цитадели на холме, а у нас была на пляже, хотя не скажу, что маленькая. Вообще, очень удивляет каждый раз, насколько эмоционально люди могут реагировать на группу, которую они слышат впервые… 


А что работает на это? Понятные стереотипы, звуки гармоники (на чём продолжает специализироваться Фёдор Чистяков), ритмы и т.д.?

— В Португалии люди просто эмоционально более открытые. Они моментально начинают радоваться. Кто-то сразу впитывает ритм, пропускает его через тело. В той же Германии люди могут начать танцевать сразу, с первой песни. И потом, люди друг от друга очень легко заряжаются на фестивале, и мы научились тоже быстро входить в это состояние. Если цепляет, то можно на любом концерте, и совершенно без алкоголя, начать плясать на второй песне. Этот психоэмоционально-телесный инструмент у меня, например, уже разработан очень хорошо (улыбается).

Фото 6 Постникова Ива нова.jpg
Фото: Евгений Тисленко

В Китае так же? Вы же и там выступали.

— Это действительно другая культура, и это очень интересно осознавать. Они стояли весь концерт, улыбались во все рты, очень много снимали на свои камеры. И для нас это было так странно сначала: стоят сотни людей, и все смотрят на тебя через объектив (а фестиваль городской, открыт для всех), но телесно себя никак не выражают. Танцевали только волонтёры фестиваля перед сценой, девчонки прыгали молодые. Потом мы спрашивали у организатора фестиваля: почему же люди не танцуют? Отвечают, что у них просто не принято выражать свои эмоции через тело. Это может позволить себе небольшая прослойка людей, которая, например, специально занимается танцами, или молодёжь, но в целом не принято быть слишком эмоциональными… И пришедшие стояли и впитывали. А ты поначалу совсем не понимаешь, нравится им или нет. Похоже на катастрофу. Но между песнями они сразу начинают высокими голосами кричать и хлопать в ладошки. Тут ты облегченно понимаешь, что им всё-таки нравится. А когда ты вдруг говоришь по-английски, то контакт укрепляется. Хотя они и много русских слов знают и радостно их выкрикивают. 

Видимо, потому что дома не принято, они раньше оттягивались у нас здесь, в Санкт-Петербурге, приезжая к Смольному автобусами.

— Танцевали?

Я бы сказал, что они были интенсивно просты в своём взаимодействии с аборигенами.

— Они и там интенсивно просты. Допустим, у нас берут интервью, мы стоим у сцены, а вокруг собирается ещё человек десять, которые встают впритык и слушают, что ты говоришь. Очень непосредственные. Есть такая манера — рассмотреть тебя буквально с ног до головы, понимая, что ты это видишь, но для них это нормально. Ну, представь: приехали высоченные русские девки с цветными волосами! Им было очень интересно. 

И вы решили зафиксировать эти впечатления в виде издания концерта? У вас есть редкий релиз, где описание на китайском.

Фото 7 Ива нова китай.jpg
Фото: zaplatkalabel.bandcamp.com

— Была возможность записи, техника была потрясающая, поэтому решили зафиксировать это знаменательное событие. Представляли нас на китайском, и между песнями голоса и реакции другие. Хороший получился концерт.

Вы как поняли, что вообще вас приглашают выступать?

— «Тра-ля-ля-ля-ля-Ива-Нова-ля-ля-ля» — это всё, что прозвучало узнаваемо!

Рассуждая про особенности «заграницы», будет странно не поговорить про Париж — город, где ты часто бываешь. Я помню, как мы с тобой в очередной раз вдруг нашлись в 2015 году, когда я вызванивал тебя в прямой эфир после известных терактов….

— Уже скоро пять лет? Обалдеть. 13 ноября было…

Сильно Париж изменился за пять лет? Ты в 2020 году прожила там полгода.

— Теракт очень сильно шокировал французов. Долгое послевкусие осталось. Периодически это всплывает в памяти у всех, особенно если вдруг резкий звук, а ты сидишь на террасе, или если звуки сирены скорой помощи. Но это ситуации до пандемии. Во время пандемии сирены там звучали просто постоянно — в тишине застывшей жизни большого города. Саундтрек нашей жизни 24 часа был такой… Потом же сгорел Нотр-Дам, и я там тоже была в тот момент. Удивительно. 

А в тот вечер, когда произошёл теракт в Париже, мы возвращались домой на такси, ещё не понимая, что происходит. И вот мы едем и понимаем, что что-то не так в городе: одна улица перекрыта, вторая, там полиция и там полиция. Водитель начинает искать обходные пути. В какой-то момент нам на капот машины бросается человек в штатском, но понятно, что силовик. «Разворачивайтесь, уезжайте, здесь стреляют», — говорит. А это было рядом с клубом «Батаклан»… Включили радио, а там рассказывают о том, что происходит в тот же момент на Стад де Франс. И стало ясно, что огромный коллапс в городе. 45 минут нас таксист возил объездными путями, пока не довез до дома. Мы его отблагодарили, добавились в друзья в Facebook с ним. Очень приятный мужчина, араб из хорошей мусульманской семьи. И это важно понять: на следующий день тысячи людей несли цветы на площадь Республики, горели свечи, и приходили все, в том числе арабы, ведь в теракте пострадали все. Очень важно было не начать всех мусульман под одну гребёнку обвинять в случившемся… Конечно, пытались это качать, были инциденты. Но люди не могут отвечать за поведение экстремистов и террористов. 

Но история не в этом. Спустя 4 года после этого, когда горел Нотр-Дам, мы вышли к набережной, посмотрели, как горит, пустили слезу… Насмотревшись, в печали ушли. Вызываем такси. Подъезжает таксист, номера не наши. «Давайте подвезу! Поехали!» — бодро так зазывает не наш таксист к себе. «Чувак, отвали», — отвечаем. Что за наглость?! И вдруг он говорит: «Ну разве ты меня не узнаешь?» Присмотрелись — тот самый водитель, который вёз нас в ночь теракта. На той же самой улице, спустя несколько лет, он узнал нас. Остановился. Мы запрыгнули в машину его обнимать. «Почему же мы встречаемся в дни какого-то полного п******?!» — посмеялись. 

И с пандемией произошло что-то похожее. Я почувствовала, что надо лететь раньше, чем я запланировала. Начали уже отменяться рейсы. В субботу я это поняла. Купила билет на воскресенье. В понедельник все границы закрылись. И в итоге зависла в Париже на 7 месяцев…


Как вообще удаётся оставаться весёлыми, когда вокруг, в общем-то, ад в информационном пространстве?

— Конечно же, периодически накрывает, если честно. Но, видимо, у меня такой настрой на жизнь — стараться яд, который внутри тебя гложет, не проецировать в мир, разруливаться самостоятельно. Не подавлять. Подепрессовать тоже важно. У меня лично последние три месяца выдались вообще, прямо скажем, крайне депрессивные. Но наличие замечательных близких людей рядом спасает. Вообще, люди потрясающе себя проявили… Таким теплом некоторые полны, так им делятся, что невозможно это не ценить. В какой-то момент, погружаясь в самую грустную пучину, тебя кто-нибудь оттуда чисто физически вытащит либо вдохновит своим примером. И тогда уже ты начинаешь вдохновлять других. Вообще, побыть одному важно. Мы же не дурачки, которые живут самообманом. Нужно иногда погоревать, с чем-то или кем-то распрощаться, поскорбеть о чём-то… Новое для меня слово.

Но ты же не без фолковой традиции, а это те самые корни, их иногда нужно щупать. И они ведь страшноваты, несмотря на яркую упаковку.

— Ох, да. И мне это очень нравится. Мы тут с девчонками как раз обсуждали, что нам очень нравится, когда людей вскрывают эмоции: поплакать или наоборот, пуститься в дикий пляс. Плакать или хохотать — одно другого не отменяет. И когда мы говорим на концертах, что мы сейчас «оторвёмся», нам не важно, какую эмоцию человек будет испытывать. Главное, чтобы он её испытывал. Вспоминали тут профессиональных плакальщиц. Люди, которые заражают тебя, провоцируют на проявление эмоции. Мы, наверное, и сами стремимся к этому, но нужно самому впасть в определенное состояние, иначе не получится.

Если на Руси были плакальщицы, то теперь есть «Ива Нова» — ещё и смешильщицы?

— Мы немножко шуты, да. Скоморохи.

Фото 8 IVA NOVA (Vladimir Ubushiev).jpg
Фото: Владимир Убушиев

Шуты — что-то не очень приятное, лучше скоморохи. Шуты как раз вокруг вас и вашего зрителя скачут.

— Скоморохи — это ближе, да.

Но, справедливости ради, ранняя «Ива Нова» и поздняя — это две разные группы. От фолка к философии — это тоже неосознанное движение?

— Да просто мы взрослеем, меняемся. Уже просто скоморошить становится скучно, а с улыбкой посмотреть на те же скорбные вопросы получается скорее.

Если тексты отдельно читать без задорной музыки и огненной вашей подачи, то они ведь ни разу не весёлые.

— Не весёлые. Не поржёшь. Плюс новые песни, которые пишутся сейчас, прямо скажем, с лирикой не крамольной, но… Скажем так, я очень стараюсь обходить острые углы, чтобы ко мне было нельзя привязаться за критику христианства, например, или за критику действующей власти.

Мне кажется, что в этом смысле самоцензура — большее зло.

— Я обхожу это не для того, чтобы избежать наказания, а чтобы оставаться поэтом.

Если поругаем, то не поэт?

— Для себя я выбираю поэтический способ высказывания, образный, метафорический. Чтобы можно было самому додумать, прочувствовать что-то, не называя это буквально, догадаться или нет. Или думаешь, что догадался, а на самом деле о другом рассказ. У нас есть песня «Сигналы». Для меня это любовная песня про того человека, с которым ты разделяешь без остатка всё, про человека, в котором ты растворяешься, как в партнёре. А одна девушка написала мне, что она была уверена, что это про беременность. Совершенно своё восприятие. А у меня даже мысли такой не было.


Так ведь это же самый кайф — много смыслов. Илья Лагутенко этим славится с нашего с тобой детства. Ведь ничего не понятно в первом приближении было у него, да и сегодня тоже порой, но ведь интересно поизучать.

— Море смыслов, да. А ещё ведь у каждого с музыкой потом связывается что-то своё. Слушаешь музыку и массу всего иного вспоминаешь. Много же экзистенциальных вопросов. Так или иначе, мы их задаём…

Какая часть песен у тебя становится сольным репертуаром? Твой соло-проект Aisatsana много песен получил за эти непростые месяцы?

— Aisatsana сейчас вообще на стопе стоит. Мне не хватает ресурсов на неё. Очень хочу что-то поделать, записываю черновики на диктофон, но не получается сесть и начать работать. Такой период. А с девочками мы постоянно сочиняем вместе. В этом прелесть «Ива Нова». 

Фото 9 ива нова айсатсана.jpg

Даже когда меня не было в России, девочки собирались, репетировали, присылали мне музыку. Я думала над своими партиями, тексты писала, клавиши доигрывала. С осени уже снова творим все вместе на репетиционной точке. Есть дерзкая задумка в марте записать одну песню. Пойти по современному пути — сингл, потом клип. Чтобы запустить движение в сторону будущей пластинки. Пока хотим в качестве эксперимента записать ритм-секцию «по-домашнему», на точке, в своей уютной атмосфере, а голос и аккордеон, возможно, в Доме музыки — нам там понравилось в студии работать, звукорежиссер там приятный, Сергей Рыльцев.

Если звукорежиссёр не улыбается в студии, это как если журналист не пьёт?

(Смеётся.) Странноватенько выглядит, да. Так что у нас есть план: репетиции, фотосессии, запись, концерты. Слава богу, есть чем заниматься! И это счастье.

И ведь ты ещё преподаёшь вокал онлайн?

— Да. И это часто уже взрослые люди, которые пытаются преодолеть свои какие-то внутренние барьеры.

 

У «Ива Нова» есть внутренние барьеры, которые для вас табу?

— Мы не любим играть в ресторанах. Вообще, когда люди в зале едят. Но если мы понимаем, что сцена в таком заведении — полноправная часть деятельности, там проходят концерты, мы видим, что там играют достойные группы, то мы можем. Но в едальне играть не в кайф. Не скажу, что есть — табу, но есть определённые нюансы.

Ну, то есть условные танки и пушки на поле условного «Нашествия» — это не проблема?

— Это было бы крайне странно и неприятно… А нас туда никогда не звали (смеётся). Не знаю. Играем на днях города же. Такие мероприятия бывают крайне непредсказуемыми. Каких-то неприемлемых предложений нам никогда не делали.

Пусть так и остаётся. У тебя в истории были самые разные музыканты в твоих группах. Начинала с чисто девичьего состава. «Ива Нова» — чисто женская группа. Ты можешь сказать, чем женская группа выгоднее мужской или смешанной?

— Женская группа — это сложно! У нас очень мизогинное общество, очень. В частности, круг организаторов концертов. Многие из них, вот из этой тусовки организаторов фестивалей, которые «между собой трут», делают бизнес, часто не воспринимают женский коллектив как коллектив, который может быть профессиональным. К сожалению, эта проблема довольно глобальна, не только в России. 

Если на сцене девки, то это непременно колхоз?

— Скорее милая самодеятельность. Но если одна вокалистка — то нет никаких проблем сразу. А целая женская группа — это «немножко непрофессионально»…

Фото 10 Iva Nova 2019 (Andrey Kezzin).jpg
Фото: Андрей Кеззин

Это сексизмом ведь не назовёшь? Что-то другое?

— Ну, как ни пытайся найти другие слова и объяснения, скорее всего, это именно он. Раньше, когда мы ездили без своего звукорежиссера, мы чаще всего с этим сталкивались на фестивалях, с командой местных техников. Они смотрели на нас в формате «комбик-то сама включать умеешь? знаешь, куда свой синт воткнуть?» Саркастических комментариев и пренебрежительной грубости было очень много. Но мы продолжали играть, чаще пропуская эти комментарии мимо ушей либо отшучиваясь, хотя иногда приходилось и жестко требовать уважения. А после выступления обычно отношение к нам полярно менялось. Это сексизм, конечно. Сейчас кажется, что спустя годы всего этого стало меньше. И в звукорежиссерских составах, к счастью, стало появляться всё больше профессиональных девушек, которые уверенно занимают свое место в музыкальном бизнесе. 

Если вспомнить твои ранние опыты (группы «Леди Фиктив», «Баобабы»), то тогда этого отношения было ещё больше. Я хорошо помню твои первые концерты в Санкт-Петербурге лет двадцать назад и липкие взгляды «ветеранов рока»…

(Улыбается.) Но и играли мы тогда на очень любительском уровне. На тебя смотрели просто как на женщину, а не как на музыканта. Долгие годы пришлось доказывать, что ты ещё и музыкант. Мы не подыгрываем сексистским шуточкам, не прибедняемся. И в тоже время стараемся избегать разжигания конфликтов, потому что мы все-таки про музыку, добро и эмоциональную глубину. Эта неизменная решимость заниматься любимым делом, несмотря ни на что, и есть наш способ продемонстрировать свою феминистскую позицию.

Группа «Баобабы» стала для тебя мостиком между городами, это твой петербургский фундамент. Рок-н-рольная волна тебя принесла сюда… Общаетесь с участниками той группы?

— Я с интересом подглядываю за тем, что они делают, как живут. Соцсети сейчас это позволяют. А живьём общаюсь с очень маленьким кругом близких людей. Но вижу, чем занимается Кристина Бужинская (гитаристка в том числе группы «Электропартизаны». — Прим. «НП»). В истории «Баобабов» ведь было очень много замечательных музыкантов. Некоторые сейчас суперзвёзды. С Лёшей Мещеряковым я играла (барабанщик группы «Сплин». — Прим. «НП»), с Серёжей Кивиным (барабанщик группы «Animal ДжаZ». — Прим. «НП»). И я счастлива их всех знать и наблюдать их успех.

Если уж вспоминаем про барабанщиков, ценнейших участников любой рок-банды, то вы играли вместе с Лёшей Мамоновым, барабанщиком позднего состава группы «Забавы простолюдина».

— Точно так. «Забавы» были вдохновителями многих, а для меня лично — какими-то инопланетянами. Я с восторгом слушала и смотрела их выступления. Мы ездили за ними в Питер на концерты, знали все тексты наизусть. И очень необычные тексты, надо сказать. У меня всегда была тяга к небанальной поэзии, именно песенной, а Рома Ефимов — творец метафор 99-го уровня. Мне всё время казалось, что он не про нашу реальность поет, а про какую-то другую, где он побывал. 

Я на самом деле переиграла с большим количеством очень разных музыкантов. Сначала в «Баобабах», потом были группы «Марс», «Лето». Александр (Дусер) играл в «Лете» (барабанщик Tequilajazzz. — Прим. «НП»). А когда-то давно были выступления «Баобабов» с Михалычем из «Animal ДжаZ»…

У тебя же была песня написана для дуэта с ним.

— «Бешеная и человек». Я пела с Билли из Billy's Band, Ильей Разиным. Много с кем я была на сцене за свою музыкальную жизнь, с большим количеством талантливых мужчин. И всё же в женском составе мне комфортнее всего. Энергетика другая у этого сестринства. А в сестринстве я чувствую больше ведьмовства. Получается больше магии.

Фото 11 IVA NOVA (Sveta Speko 2).jpg
Фото: Speko Sveta

У музыкантов перманентно бывает тяга к корням. У тебя бывает желание сыграть что-то из старых боевиков? Та же Tequilajazzz этим промышляет иногда.

— Нет. Есть ностальгические моменты, но мне нравится идти дальше, сочинять новое. Мы это в «Ива Нова» часто обсуждаем. Всем хочется двигаться дальше, сочинять новое. Возвращаться к безусловно искренним, но чуть более примитивным выражениям самого себя уже не тянет. Сейчас всё глубже и насыщеннее. Старое если брать, то сразу хочется переаранжировать. Мы таким образом переделали три свои песни с первого альбома в шуточном составе новой группы «Крошка Бетон», где те же мы, но все меняемся инструментами. 

Посмотрим, что будет ещё лет через десять, когда будем через линзы очков друг друга рассматривать…

— Ну, ладно! Я хорошею с каждым годом! И в 50, может быть, буду ещё без очков. Точнее, уже буду без очков (смеётся). Там же потом зрение в обратную сторону должно пойти.

Так, может, даже лучше разглядим друг друга, чем сейчас!

— Вот именно! 

Есть у тебя мечта?

— Мечтать получается, это первое. Мечты есть. Одна из мечт — очень хочется, чтобы музыка, ощущение бытия на сцене, сочинение никогда не надоели. Очень хочется. Но можно ли это назвать мечтой? Очень большое желание, чтобы этот огонёк никогда не угасал. Играть до старости. Но до приятного состояния старости, когда ты ещё что-то отдаёшь, не до немощи. Вот этого хочется как можно дольше. Хочется красивого старения в музыке, а не в бытовухе. Хочется до последнего момента оставаться в мыслях о гастролях, чтобы это не было нафталином, грустным, старьёвщиной. Быть актуальным — мечта. Быть на рейве в любой момент!

Рейвы уже не те.

— Я хочу быть на тех рейвах, которые актуальны.

Айда на Systo — самый актуальный рейв! И лайв-сцена для вас там как раз есть.

— А мы, кстати, поедем! В этом году нас снова позвали, и мы наконец попадаем, потому что обычно в мае мы где-то на гастролях в Европе. Свидимся наконец-то там. Но вообще, конечно, я мечтаю переехать потом в какую-нибудь тёплую страну. Но… потом.


К слову, про актуальность и про границы. Жестокость — штука постоянная или её можно воспитанием править? Не в рамках одного поколения, а чуть дальше. Есть ощущение постоянного обнуления людского опыта на этот счёт.

(Пауза.) Первая мысль в голове — это не меняется. Меняются обстоятельства, лидеры, правящие партии, но уровень натуральной природной человеческой жестокости не меняется. Просто меняется то, на что её направляют люди, каким способом жестокость в людях разжигается. Можно попробовать представить утопическую картину, что появятся государства, где лидеры не будут провоцировать жестокость людей… Но я с трудом себе это могу представить. Как только человек начинает стремиться к власти, значит, у него есть желание подавлять и пользоваться. Ни один просветлённый человек не захочет власти. А тот, кто хочет власти, пусть и с лучшими намерениями, он всё равно не будет чист. Даже лучшие утопические идеи так или иначе заканчиваются фигнёй. Я прямо как анархист рассуждаю (смеётся). Понизить уровень жестокости можно в себе, распространить это на ближний круг, сотворить свой микромир. Только персонально.

Ты как справляешься, когда руки опускаются?

— Мне нужно всегда проплакаться сначала, а потом заняться делом. Выпустить это из себя, дойти до дна, а потом заняться делом и подниматься из пучины отчаяния. Поднимать себя, как Мюнхаузен из болота. А дел у нас с музыкой всегда миллион! Не только в плане сочинения. Будучи независимым музыкантом, у тебя дел хватает на 24 часа всех семи дней недели: написать в клубы, нарисовать афишу (или найти того, кому можно это делегировать), придумать новый костюм, прорекламировать концерт, в конце концов, погонять гаммы дома. 

Фото 12 Ива нова.jpg
Фото: Michael Linnas

Ты понимаешь всеобщую суету, связанную с новым альбомом Земфиры?

— Не готова комментировать альбом. Послушала его всего один раз, будучи в гостях, краем одного уха. Ничего не могу пока сказать. Слушая любую новую музыку, мне, конечно, хочется, чтобы она «вштырила», вошла со мной в резонанс. Но этого может и не произойти, ведь это эффект очень индивидуальный.

Безусловно. Но я про коллективный ор.

— Фишка нашего времени. В последние годы это ядовитая такая зараза в нашем замечательном интернете. Любую тему можно запулить и обосрать. Всем! Вместе! Круто! Хейтерство развилось необычайно. Не было этого 20 лет назад в таких масштабах. Сейчас это альбом Земфиры, потом другой человек, вчера какой-нибудь режиссёр или актёр. Модно обсирать коллективно, сидя на домашнем диване. Я этого просто всегда сторонюсь. В любых формах.

«Энергия ненависти ничего не даст, она разрушительна. Есть у нас такой грешок. Мы сами очень часто судим людей за внешние характеристики. Мы очень любим придираться к людям, а надо смотреть на своих оппонентов с холодной головой. Не надо им приписывать чего-то дьявольского. Нам нужно оставаться адекватными», — это Анастасия Шевченко — активист, которую осудили за то, что она в «нежелательной организации» состоит…

— Четыре года тюрьмы условно ей дали, да. И это просто охренеть… И она абсолютно права. Вообще, важно не впадать в общее, коллективное состояние, в частности в массовую истерию или ненависть. Полезно уметь сделать шаг в сторону от любой ситуации, посмотреть со стороны, проанализировать. Замечательный способ. И в быту, и глобально.

Ты заметила, что в современной реальности, если автор не жертва, не поёт о каких-то трагедиях или сам не травмирован, то он уже не интересен аудитории?

— Я понимаю тебя. Мы обсуждали с ребятами современные типы певцов-страдальцев, певиц. Но это среди молодёжи всё.

Новым детям физиологически близка несколько обесчеловеченная вселенная героев. Весьма жестокие сюжеты.

— Наверно, это фишка поколения. Как его сейчас называют? Поколение дзю, зет? А мы кто были? Миллениалы? Я не очень в этом разбираюсь. Но поскольку мы с тобой люди другого поколения, то я никак эмоционально не могу отреагировать на страдальцев нынешних. У нас были свои. Том Йорк (лидер группы Radiohead. — Прим. «НП») тоже ведь ещё тот страдалец.

До сих пор очень хорошо страдает.

— Великолепно. И от его страданий я в восторге. Меня каждый раз пробирает до мурашек. Burn the witch.

Выстрадали ответ! Когда в итоге будет доступен ваш новый DVD с вашими весёлыми страданиями?

— Можно сказать апрель, а можно сказать май. Диски печатают не в России, а сейчас стало сложнее с границами. Так что наш концерт 5 марта в КЦ «Сердце» — это ещё не презентация. Просто порадуемся весне. Вообще, все околовосьмимартовские мероприятия так или иначе касаются прав женщин. И мы тоже говорим об этом самим фактом своего существования (улыбается). А на самих концертах — мы про поэзию, про весну, а значит возрождение в языческом понимании. Март всегда для нас долгожданный месяц, это пробуждение жизни.

Фото 13 IVA NOVA (Elya Yalonetski).jpg
Фото: Эля Ялонецкая

Что для тебя деньги? «Деньги — это воля. Воля, за которую ты постоянно отвечаешь», — говорит Лёха Никонов.

— Ну это же Лёха! Для меня деньги — это лишь инструмент. Деньги — инструмент помогающий записывать музыку, путешествовать. Конечно же, для многих деньги — это энергия. Но, честно говоря, мы не научились оперировать этой энергией. Для нас по-прежнему деньги — это бумага. Мы бумагу меняем на ценное для нас.

Скоморох, который начнёт извлекать энергию из денег, станет шутом!

— Он станет директором цирка (смеётся)! Но не будем обижать директоров цирков. Однако директор цирка — он же директор шутов (улыбается), поэтому пока у нас с деньгами всё как раньше. Но тут ещё есть постсоветская травма… Мы же независимые и гордые — «нам не надо денег». Но мы работаем над собой, учимся ценить свой труд (улыбается).

Это потому, что наши 90-е прошли в тихом и уютном безо всяких условий Пскове. В столицах было иначе тогда, судя по всему.

— Возможно. Но этот же подход к деньгам был в андеграунде, в том числе столичном. В этом смысле всех примиряет рок-н-ролл! Хотя нас познакомила с тобой классика (смеётся), музыкальная школа имени Римского-Корсакова на улице Советской. Такие мы тогда были милые и светлые дети. А потом нас вихрем закрутило очень мощное рок-н-рольное движение в 90-е в Пскове. Очень жду виниловую пластинку наших «Забав простолюдина»! И, кстати, Алексей Михеев, художник TaMtAm, который оформляет эту пластинку, он же наш татуировщик! Все мои татуировки Лёшкины! И Катьки нашей все татуировки его. И было несколько концертов, когда он нам перед концертами разрисовывал руки. И наш логотип, наше Ива-дерево, — это тоже Лёша рисовал. Очень все эти пересечения символичные. Так пусть и продолжается (улыбается).


Николай Нелюбин специально для «Нового проспекта»

Фото обложки: Мария Круговая

Справка «Нового проспекта»:

Анастасия Борисовна Постникова. Родилась в Пскове в 1981 году в семье архитекторов и реставраторов. Окончила музыкальную школу по классу фортепиано, гуманитарный лицей. В 1999 году поступила на факультет русской филологии Псковского педагогического института. После трех лет обучения покинула институт в связи конфронтацией между ее рок-н-рольным образом жизни и консервативной администрацией факультета. В 2002 году работала журналистом в газете «Псковская губерния». В 2003 году переехала в Санкт-Петербург и поступила на факультет социологии в СПбГУ, параллельно работая журналистом. 

Первые песни сочинила ещё в детском возрасте. В 17 лет впервые вышла на рок-сцену в рамках ежегодного фестиваля «Псковская весна». Вместе с группой друзей представила под вывеской Nierika акустическую программу из собственных песен. В 2000 году собрала свою первую группу Still Virgins, которая позже переименовалась в «Леди Фиктив», а затем в «Баобабы». Коллектив был участником регулярных отборочных туров разнообразных петербургских фестивалей и просуществовал в разных составах с непременным участием гитаристки Кристины Бужинской до 2010 года. 

В 2005 году становится вокалисткой, музыкантом и соавтором в группе «Ива Нова». В составе «Ива Нова» Анастасия записала четыре студийных альбома, несколько концертников и синглов. В 2011 году появился сольный проект Kupava, в дальнейшем переименованный в Aisatsana. В 2018 Анастасия сняла документальный фильм «Кладоискательница» для франко-немецкого телеканала ARTE.


К списку новостей