Безответственный блогинг
![](/assets/cache/image/filesmanager/2024/07/18/0/20201221EPAV0986.69c7dc31.webp)
Несмотря на возможные санкции за высказывания в интернет-пространстве, многие блоги и соцсети остаются в серой зоне. Административные меры к блогерам нередко применяют по принципу презумпции вины, тогда как за действительно вредные советы они чаще всего не несут никакой ответственности.
В ближайшее время в России планируют восстановить регистрацию публичных интернет-каналов с суточной аудиторией более 1 тыс. пользователей. Поправки к закону, предложенные Роскомнадзором, обяжут администраторов таких аккаунтов сообщать в надзорный орган свои персональные данные. На каналах без регистрации российским компаниям могут запретить размещение рекламы.
Вредные советы
Вопрос достоверности информации в материалах об инвестициях обсуждали на прошедшем в Петербурге Финансовом конгрессе Банка России. «Не секрет, что многие блогеры одновременно являются инвестиционными советниками, а последствия неправильного совета могут быть разрушительными. Немало людей могут, последовав совету интернет-гуру, всё потерять, а ответственности никакой нет», — заявил руководитель службы по защите прав потребителей и обеспечению доступности финансовых услуг Банка России Михаил Мамута.
По мнению Киры Юхтенко, блогера и создателя одного из таких каналов InvestFuture, тех, кто от чистой души поделился своим прогнозом с аудиторией, сажать в тюрьму не надо. «На первом этапе должны более четко контролироваться оговорки и должны быть предупреждения о рисках. У нас в блогосфере этого нет — никто не ощущается себя обязанным это оговаривать», — отмечает она.
Опасные мнения
Преподаватель кафедры уголовного процесса и криминалистики юридического факультета СПбГУ Андрей Тузов напомнил о рисках для добросовестного бизнеса. «Ненадлежащее поведение сотрудника в интернете может стать головной болью для работодателя. Достаточно неосторожно прокомментировать новость о сожжении релейных шкафов, или высказаться про социальную группу (таковой сегодня признаются чиновники, налоговые инспекторы, полицейские, дворники и любые другие), или перепостить чужую публикацию даже на закрытую страницу в соцсети или телеграм-канале, чтобы оказаться в зоне риска. Есть практика привлечения к ответственности даже за лайки — их признают «выражением одобрения» к размещенной информации. Подобная активность в интернете становится «приглашением» для правоохранительных органов провести осмотр в офисе. При этом пользователь может подключатся к сети через рабочую сеть или даже корпоративный Wi-Fi», — отметил адвокат.
Эксперты предупреждают, что спорные публикацию и репосты, по сути, не имеют срока давности. Более того, Конституционный суд России подтвердил возможность применения санкций за публикации, размещение которых не являлось нарушением («Новый проспект» писал об этом в статье «Экстремизм без срока давности»). Более того, удаление опасного поста свидетельствует лишь о прекращении противоправного действия. «Да, от даты удаления исчисляется срок давности, который составляет до 6 лет. То есть, удалив публикацию в этом году, гипотетически в 2030-м можно будет выдохнуть», — полагает Андрей Тузов.
Чей аккаунт?
Деятельность российских соцсетей, официально именуемых организаторами распространения информации, жестко урегулирована. Так, зарегистрироваться во «ВКонтакте» или «Одноклассниках» без подтвержденного номера мобильного телефона невозможно. Владельцы ресурсов хранят и предоставляют правоохранительным органам все публикации и комментарии.
Иностранные же площадки чаще всего гарантируют конфиденциальность и, по сути, анонимность. Информацию о пользователях, в том числе по запросам российских судов, в большинстве случаев не предоставляет ни Telegram, ни Facebook и Instagram (принадлежат компании Meta, деятельность которой признана в России экстремистской и запрещена). Хотя юрист петербургского адвокатского бюро «Гуцу, Жуковский и Партнеры» Павел Семин обращает внимание, что политика конфиденциальности Telegram допускает раскрытие спецслужбам IP-адреса и номер телефона пользователя в случае получения «судебного распоряжения, подтверждающего, что человек подозревается в терроризме».
Практика применения административных санкций за публикации на таких площадках свидетельствует о фактической презумпции вины лица, указанного в качестве владельца соответствующего аккаунта. Полиция также может, по собственному убеждению, признать подозреваемого владельцем профиля, зарегистрированного под ником.
Служители Фемиды чаще всего соглашаются с выводами правоохранителей. Так, штраф размером 40 тыс. рублей был наложен на псковича Дмитрия Пермякова. На его странице в иностранной соцсети обнаружили сообщение, содержащие дискредитацию армии. Доказательством авторства суды признали составленный начальником регионального отделения центра «Э» акт осмотра интернет-страницы пользователя «D.P.» с фотографией самого Пермякова. Опровергнуть этот документ подозреваемый не смог.
Такой же штраф по той же статье за размещенный в телеграм-канале комментарий наложили и на жителя Иркутской области Михаила Рузавина. Правда, первоначально он признался полиции, что действительно является администратором группы и владельцем спорного аккаунта. Кроме того, правоохранители осмотрели его смартфон и зафиксировали факт размещения соответствующих комментариев.
«Доказательств, что данный сотовый телефон выбыл из владения Рузавина на период размещения в группе данных сообщений, не представлено. Следовательно, доводы о том, что автором текстовых сообщений в мессенджере Telegram является другое лицо, ничем объективно не подтверждаются и расцениваются как способ защиты с целью уйти от административной ответственности», — заключил Иркутский областной суд.
Анонимный Telegram
Совсем иначе служители Фемиды идентифицируют блогеров и пользователей иностранных соцсетей при рассмотрении гражданско-правовых споров, в том числе о защите деловой репутации. Например, отклоняя иск к пиарщику Сбербанка Каринэ Коряковцевой, петербургский суд пришел к выводу, что отличительной чертой Telegram является анонимность авторов. И потому факт создания там конкретным лицом порочащих сообщений не доказан.
По мнению управляющего партнера адвокатского бюро «Матюнины и Партнеры» Олега Матюнина, в рамках административного или гражданского дела суд, скорее всего, ограничится сличением фото профиля аккаунта и фотографии в паспорте предполагаемого владельца.
«Уверенность суда в авторстве помогут усилить свидетельские показания, а в сложных случаях — заключение лингвистической экспертизы. Отрицание авторства может быть вполне обоснованным, если ответчик докажет, что не имел или временно утратил доступ к аккаунту, либо аккаунт был взломан и так далее», — отмечает адвокат.
Павел Семин полагает, что для подтверждения принадлежности аккаунта может проводиться автороведческая экспертиза. Она позволяет определить, является ли конкретное лицо автором исследуемых текстов. В свою очередь, Андрей Тузов обращает внимание на то, что для такого анализа нужен достаточно большой по объему текст (хотя бы страничка).
Критически ситуацию оценивает управляющий партнер DRC EU Саркис Дарбинян (внесен в реестр иностранных агентов). «Чаще всего фото человека на аватаре канала и утверждение чиновника надзорного органа о его виновности суды признают достаточным доказательством причастности к нарушению и просят обвиняемых представить доказательства обратного. Это нарушение принципа презумпции невиновности. Кроме того, для того чтобы установить владельцев и авторов каналов, полиция использует ряд «серых» инструментов, в частности, такие программные комплексы, как «Охотник» и «Демон Лапласа», — отметил юрист.