Александр Ружинский: «Хороший стартапер может убедить Папу Римского сменить веру»
Евгений Киселев
Аватар пользователя Анна Невская (nevskaya@newprospect.ru)
Анна Невская
24.01.2019
Doc Play Chart Chat

Александр Ружинский, основатель «Петербургского стартапа», рассказал «Новому проспекту», как добиваться успеха в партнёрстве с властью и почему, запуская стартап, не надо связываться с ребятами, которые закапывали людей в 90-х.

Александр, я зашел на ваш сайт alruz.ru: там, кроме «Петербургского стартапа», еще 7 проектов. Какой из них для вас сейчас главный и какой стартап был первым?

— Первой была фирма «Точка», созданная в 2003 году. Мы первыми стали заниматься обслуживанием рекламы на строительных площадках. Поэтому я знаю практически всех строителей в этом городе. Это был мой первый бизнес, которым я начал официально заниматься. Самый любимый проект — это Startup junior, который находится внутри проекта «Петербургский стартап» (далее — «ПС»). В 2018 году мы переосмыслили суть «ПС» и поняли, что это не какой-то информационный агрегатор, каким он был до текущего момента, прослойка между бизнесом и властью в контексте венчурной индустрии Петербурга, а, скорее, продюсер проектов стартап-индустрии.

Целью «Петербургского стартапа» является вовлечение горожан в предпринимательскую активность, отслеживание жизненного цикла возникающих стартапов и максимальная поддержка перспективных проектов. Это то, чем мы занимаемся на протяжении последних пяти лет. При этом мы выступаем такими переводчиками с человечьего языка на чиновничий, и наоборот.

У вас на сайте указано, что «ПС» стартовал в 2015 году. В это время в городе было уже несколько раскрученных проектов, посвященных стартапам, в частности, «Биржа стартапов» и «Газели бизнеса» от «Делового Петербурга». Они имеют на вас некоторую обиду, намекают на плагиат. Почему вы решили заняться этим? Решили, что у вас получится лучше?

— Заявления эти мне известны. Похожий проект «ДП» был действительно первым и в каком-то смысле выступил триггером для появления «Петербургского стартапа». Но «ПС» никогда не проводил мероприятия по примеру «Биржи стартапов». «Биржа» — это же всего лишь серия мероприятий, которые на протяжении уже многих лет проводятся в одном и том же формате. Они не занимаются трекингом стартапов и выстраиванием взаимоотношений между инвесторами и стартапами, между властью и стартапами. Это просто серия классных, медийных, хорошо сделанных мероприятий.

Мы же позиционируем себя не как как разовое мероприятие, а как системного игрока. Я постоянно взаимодействую с существующими инфраструктурами, когда необходимо найти конкретный проект для инвестора или найти инвестора под проект. Это часть моей жизни.

Вы себя позиционируете как «главный по стартапам». Даже используете такой хэштег. Есть основания себя так называть?

— Пока этот хэштег никто не занял, я считаю, что есть. (смеётся)

Хорошо. Но есть Центр развития предпринимательства (ЦРПП). Правильно ли я понимаю, что это главный финансист проекта? За счет чего вообще живет «ПС»?

— ЦРПП — это один из партнеров. Скорее, даже один из ключевых партнёров, за счет которого «ПС» живёт. Отчасти именно потому, что «ПС» непосредственно взаимодействует с государственными органами власти. Но я при этом свободный игрок и не сильно спрашиваю, что мне делать. Именно поэтому я и полезен администрации Петербурга. С одной стороны, я не включен в структуру власти и могу делать те вещи, которые администрация не всегда может себе позволить, а с другой стороны — взаимодействую и на более высоком уровне. В частности, это прозвище —  «главный по стартапам» — и родилось благодаря одному мероприятию, на котором мы присутствовали с Сергеем Мовчаном (бывший вице-губернатор города — «НП»), где он меня так спонтанно представил. Через какое-то время я понял, что именно этого в позиционировании моего персонального бренда и не хватало. Я и правда заметный человек в этой индустрии. Почему бы и нет?

Я правильно понимаю, что ни одно мероприятие «ПС» не может состояться без вас?

— Ещё не вырос такой человек, который мог бы самостоятельно спродюсировать такое мероприятие. Я в этом плане сейчас диктатор. Но по жизни у меня подход по выстраиванию коммерческих проектов таков, что не более пяти лет я лично занимаюсь проектом, а после он может жить самостоятельно. То есть большинство моих бизнесов, которыми я занимался ранее, сейчас управляются моими партнерами.

То есть вам через пять лет начинает хотеться чего-то нового?

— Да. Именно через пять лет я начинаю чувствовать прозрачный потолок. И я научился кардинально менять сферу деятельности. Вот Startup junior — это как раз подготовка почвы для ухода из «ПС». Именно в этом проекте я вижу себя в ближайшие пять лет. Мне нравится образовательный контекст в индустрии стартапов, где отправной точкой являются предпринимательские навыки старшеклассников. Сейчас, в рабочей гипотезе, это программа для совсем молодых ребят — 10-14 лет.

Помимо этого, мы точно будем делать похожий проект для людей предпенсионного-пенсионного возраста по развитию предпринимательских навыков. И в какой-то момент сделаем заплыв в океан, где работают наши коллеги с классическим возрастом предпринимательства — 20-55 лет. Это та прослойка, с которой сейчас работает большинство всякого рода бизнес-школ, коучей и т.д.

Где вы ищете стартапы, как мотивируете стартаперов участвовать именно в ваших программах?

— Я занимаю очень удобную позицию по отношению к рынку. Я не посягаю ни на чью вотчину. Поэтому не без основания заявляю, что ни один стартап в этом городе мимо меня не пройдёт. Например, если это айтишный стартап, то рано или поздно он забредет во ФРИИ (Фонд развития интернет-инициатив), в другие фонды, акселлераторы и т.д. Поэтому, если мне нужен какой-то отраслевой стартап и у меня инвестор ищет проект, например, в медицинском сегменте, я понимаю, где я могу такой проект найти.

Если нет отраслевого фокуса, то я в течение двух часов обзваниваю ключевых людей в этом городе и получаю доступ к этой информации. Потому что никакой структурированной базы по стартапам пока в нашем городе не сложилось. И одной из целей «ПС» как раз и было создание такой базы с отслеживанием жизненного цикла каждого стартапа. Я одно время даже поработал в комитете по развитию предпринимательства, пытаясь эту тему активно развивать. Но, к сожалению, ввиду определенных факторов, эта идея так и не была реализована.

В данный момент эта база есть у меня: в моей записной книжке, в моей голове. А почему это нужно проектам? Потому что мы им даём именно то, чего они хотят, мы их никогда не обманываем, никогда не обещаем того, что не можем сделать. Более того, 90% тех, кто к нам обращается за поиском венчурных инвестиций, мы отговариваем от этого. Потому что венчурные деньги — это самые дорогие деньги, которые вообще можно придумать. Дешевле пойти и взять кредит. А если человек не готов, развивая свой бизнес, пойти и взять кредит (а многим и нужно-то до полумиллиона рублей), это означает, что достаточной энергетики и веры в проект у самих основателей нет. А если нет веры в проект, всё равно ничего не получится.

В отношении с инвесторами ты рискуешь проснуться в какой то момент с незнакомыми людьми, стоящими вокруг твоей постели. Потому что нередко в качестве так называемых инвесторов привлекаются ребята, которые в свое время закапывали людей на берегу Финского залива.

А ещё есть такие?

— Кроме шуток. Есть люди, которые понимают, что оказываются на обочине этой динамично развивающейся жизни, что людей закапывать уже не дадут. При этом деньги какие-то есть, но максимум, что они научились с ними делать, это класть в банк. А хочется же, чтобы как раньше, чтобы в ресторанах узнавали. И я хочу сказать, что венчурная индустрия в массе своей именно такими инвесторами и представлена. Профессиональных венчурных инвесторов, которые играют на этом рынке, которые понимают, какое соотношение должно быть проектов, от каких нужно вовремя отказываться, как развиваются жизненные циклы фондов, — их по пальцам можно пересчитать, и все их знают.

Большинство нынешних инвесторов сегодня вкладываются в ресторан, а завтра — в дроны. Это то, что называется совместным галлюционированием. А ребята из стартапов умеют убеждать: они к сотому своему питчу способны убедить Папу Римского в другую веру перейти.

У нас даже была такая шутка с Серёгой Федориновым (основатель «Юлмарта» — «НП»): раньше ходили в рестораны с маленькими собачками, а сейчас инвесторы ходят с карманными стартапами. И друг перед другом хвастаются: «Я, знаешь ли, тут стартап себе прикупил, $1 млн на него потратил».

На самом деле ничего общего с венчурным инвестированием это не имеет. Просто рандомное инвестирование в силу того, что надо куда-то деньги вложить. Но есть и более осознанная прослойка, с её представителем встречаешься, и он говорит: «Есть 5 миллионов, которые не жалко, давай что-нибудь придумаем». Ищешь ему проект по этому критерию «5 миллионов не жалко». Он же мысленно уже почти попрощался с этими деньгами.

Возвращаясь к моей реплике о том, что мы никого не обманываем. Мы обладаем определенными медийными ресурсами, чтобы дать их тем проектам, у которых нет возможности разместить рекламу в СМИ, продать или продвинуть себя. А тем проектам, которые только начинают развиваться, медийность нужна как воздух. Но классические методы продвижения им не всегда доступны. Редко можно встретить стартап-компанию, которая могла бы полгорода щитами рекламными заставить или разместить рекламу в «Новом проспекте».

Одно время у меня была программа «Видеометрикс», куда мы приглашали стартапы, и у них появлялся какой-то контент с рассказом про их продукт. Одно время я баловался колонками в «Петербургском дневнике». К нам тянутся, потому что мы даём понятные вещи и мы не ставим условие «отпиши 10%, и мы будем работать с тобой». Если проекту необходимо финансирование, и мы его привлекаем, то это происходит на определенных условиях, которые прописаны в договоре.

Если не секрет, доля какая?

— Как правило, 3-5%. Но мы не занимаемся проектами до 100 млн рублей.

Октябрь-ноябрь в Петербурге загружены по количеству мероприятий. «Стартап Лаб», который вы проводите, прошел в самое пиковое время. Вы можете сейчас назвать примерное количество мероприятий за прошедший год, в которых поучаствовали как соорганизатор, модератор, спикер?

— В целом у нас выстраивается вот такая линейка мероприятий: одно зимнее мероприятие и одно летнее. Летом мы проводим White Night Startup, который я провел уже трижды. Сейчас мы стремимся договориться с организаторами ПМЭФ-2019 о включении нашего летнего мероприятия в их сетку. Мы по-прежнему хотим, чтобы к нам приехал Арнольд Шварцнегер.

Мы постепенно развиваем и подращиваем наши мероприятия. Так, первый White Night Startup проходил в одной локации, один день. Второй — уже три дня. В этом году планка ПМЭФ уже вполне достижима. Что касается других мероприятий, мы постепенно развиваем экспериментальные форматы. В частности, у меня была идея развивать отраслевые стартап-сессии (раз в два месяца). Например, делаем питч-сессию с рестораторами. Это достаточно интересный формат, он переродился в мероприятие, которое мы назвали «Гостеприимный Петербург», и мы провели под этим брендом уже три мероприятия в Доме журналистов.

Мне нравится экспериментировать. И если появляется какой-то крупный игрок, например, из фармкластера, который интересуется рынком стартапов, то мы можем сделать под него мероприятие. Мне нужно для этого примерно две недели.

В этом году ЦРПП не просто включил нас в свою повестку, но и в организацию самого мероприятия, включая согласование названия и концепции. Было непросто, многие моменты требовали серьезной координации с чиновниками. Две недели, потраченные на подготовку мероприятия, были для меня личным вызовом.

Не секрет, что государство способно убить любую, даже самую светлую и красивую идею. Как вы с этим справляетесь?

— У меня есть в каком-то смысле карт-бланш. Мне верят. Я знаю те границы, которые можно перейти, и куда заходить не надо. Я им тем и выгоден, что у меня нет этих ограничений, которые есть у чиновников, но при этом хватает мозгов не переходить границы.

Берега не потерять.

— Именно. Я осознанно не теряю этих берегов. Как в поговорке: «Ласковый телок двух маток сосёт». Я могу и с обычными живыми людьми говорить на понятном языке, и здесь.

А если бы у вас был бы месяц на организацию этого мероприятия или год, во сколько раз вы могли бы его масштабировать?

— Мне хватило бы ещё одной недели, чтобы расширить потенциал по спикерам и сделать мероприятие более ярким. Я уже говорил, что люблю challenge, мне нравится работать в формате кризиса. Я чувствую себя как рыба в воде, люблю взаимодействовать с людьми в этом формате, порой делая невозможное. И вот, что касается аудитории, то 50% успеха — это было размещение в «Новом проспекте». (смеётся) Остальные 50% мы набирали харизмой и опытом.

А расскажите о каких-то ваших «фишках». Когда вам надо провести какое-то мероприятие, о чем вы думаете в первую очередь?

— В первую очередь определяюсь, чему я хочу посвятить это мероприятие. Планируя Wight Night Startup, я уже сейчас знаю, что оно будет посвящено взаимоотношениям стартапов и корпораций. Отсюда я понимаю как минимум с десяток подтем. Это, например, внутреннее предпринимательство, вещи, связанные с созданием корпоративных акселераторов, и т.д. Отсюда формируется ареал спикеров, и в каждой теме у меня формируется шорт-лист из 10 хедлайнеров. А дальше всё по накатанной. Как только ты даешь жизненный импульс мероприятию, Вселенная посылает тебе разные возможности. И я научился это слышать, всем этим пользоваться, и это очень сильно помогает. Могу привести пример с чешским фондом «ЧехИнвест», который вышел на меня, и сначала я не понимал, что с ним делать. Но в последний момент ЦРПП поставил задачу обеспечить иностранного спикера на мероприятии. И я с удовольствием воспользовался этим знакомством.

А как вы думаете, у кого-нибудь из стартапов сложатся взаимоотношения с этим фондом?

— Мы сами в итоге подписали с ними соглашение о взаимодействии. И есть уже как минимум два стартапа, которые хотят туда, и мы сейчас готовим основу для этого. Именно это нас и отличает от многих других. Мы не просто готовим мероприятия, мы и дальше работаем с нашими партнёрами. Мне точно известно, что с одним из инвесторов, который сидел в жюри, у трёх проектов состоялись серьёзные переговоры.

Последний вопрос. Вы сами пишете свои посты в Facebook? Очень красивые, продуманные, яркие, с хорошими картинками. Или у вас есть специальные люди, которые работают в сетях?

— Спасибо за комплимент. 100% постов, которые публикуются в моем личном аккаунте, пишу я лично. И пишу я тогда, когда считаю что-то нужным сказать, структуры в этом определенной нет. А качество слога я регулярно оттачиваю. Что же касается тех постов, которые пишутся в официальных аккаунтах «ПС», их я уже не в состоянии охватить. Этим занимается профессиональная команда SMM-щиков.